— … и я видел его в Метцтитлане! — продолжал говорить Тототл. — Ичтака — самый могучий из ягуаров! Схлестнись я с ним в поединке, даже несмотря на кирасу и новую дубину, проиграл бы.

— Неужели он настолько могучий? — уточнил Ос, с целью узнать об этом ордене побольше.

— Самый могучий из тех, кого я только знаю! — заверил его Тототл. — Отец рассказывал, как на поле боя Ичтака вырвал сердце врагу голыми руками! Его макуахуитль сломался, но он не отступил, продолжив бой! Он очень могуч…

Ос подумал, что Кольт поставит жирную точку в жизни любого, даже самого могучего воина, но решил придержать такое конкурентное преимущество для гипотетического конфликта с испанцами. У них огнестрел и стальная броня, они априори сильнее любого из воинов-ягуаров, что бы там про них не говорили.

К тому же, у Оса было неоспоримое преимущество перед вражескими воинами — колюще-режущее оружие, которое даёт большее пространство для манёвра на поле боя. Не нужно сильно замахиваться, сам характер ран убивает надёжнее дубины, да и не воевали ацтеки никогда против людей с мечами.

Ос шел, поглаживая кобуру Кольта и думал.

Завтрашний бой решит многое. Готов ли он убивать? Готов. И плевать, что кто-то из противников может оказаться его родственником. В задницу временные парадоксы! Он уже изменил историю, но всё ещё дышит и ходит, а значит, теория о путешествии во времени дала трещину. Скорее всего, это параллельный мир, где время идёт медленнее. Или просто один из бесконечности миров, в котором "здесь и сейчас" пятнадцатый век нашей эры.

Вообще, к убийствам Ос склонности не имел. Первый убитый, после убийства которого Ос покрасил часть пола в красно-желтый, был наркоторговцем, как и все, в чьём кругу он тогда вращался. Украл деньги у босса, его приговорили. Отловили на американо-мексиканской границе, где его сдали подкормленные ребята из погранслужбы.

Осу тогда было трудно решиться на выстрел, хотя Родриго сначала требовал его зарезать. Потом он понял, что Ос до этого никогда не убивал и протянул ему пистолет Беретту 92, от которой он сейчас бы совсем не отказался. Пятнадцать патронов в магазине, точность выше, чем у довольно старенького Кольта, да и отдача существенно слабее. Одни плюсы, но Ос почему-то испытывал какую-то особую привязанность к Кольту 1911 и его останавливающему действию. Из Беретты 92 можно изрешетить человека и он будет иметь шансы отстреливаться и какое-то время существовать, а вот Кольт ставит точку. Сорок пятый калибр, да ещё с экспансивными патронами — самое надёжное и веское завершение беседы.

Весь солнечный день шли сквозь джунгли, ведомые пернатым вождём, известным здесь под именем Тоноак. Он состоял в братстве воинов-орлов, втором по влиятельности в ацтекском мире. Тоже крутые ребята, к ним тоже трудно попасть, но всё же по степени влияния они уступают воинам-ягуарам. Воины-ягуары по умолчанию имеют право жить в императорском дворце, априори имеют право пить пульке и иметь множество наложниц, а вот воинам-орлам нужно повышать свой статус в братстве, чтобы обладать вышеперечисленным. С одной стороны, это даёт какую-никакую иерархическую лестницу, с другой, свидетельствует о том, что воины-ягуары настолько высоко, что им не нужно ничего доказывать. Ос услышал от Тототла, после серии наводящих вопросов, что это воинское братство глубоко в политике и решает в ряде городов очень широкий спектр вопросов.

На ночлег остановились в двадцати километрах от точки рандеву с вражеским воинством. Дозорных выставили, но никаких укреплений не ставили — нет необходимости. Всё будет по-честному.

Ос уснул на камне, на который постелил прихваченное одеяло из шкур койотов. Удивительно, но ацтеки не считают койота чем-то позорным и жалким. Койот у них числится эталоном хитрости и коварства, а никак не трусости и вероломства.

Утро врезалось в глаза ослепительным светом, будто кто-то щелкнул выключателем — темно, а потом свет. Ос ещё не до конца восстановился после бессонных ночей за плавильной печью, поэтому спал на шкурах как убитый. Тототлу стоило больших усилий разбудить его.

— Всё, пробил час! — подпрыгивая от возбуждения, объявил он. — Скоро битва!

— Ты как это понял? — уточнил Ос.

— Жрецы пошли договариваться с их жрецами. — ответил молодой воин. — Сейчас разберутся с политикой и начнётся война!

Длинная цепочка воинов собралась в одну кучу. Такой полуорганизованной толпой они и прошествовали в направлении поля предстоящего сражения.

Теночтитланское воинство уже было на месте. Они выстроились в широкую формацию, явно собираясь биться стенка на стенку. Ос сначала подумал, что это глупо и нерационально в плане потерь, но потом вспомнил, ради чего это всё устраивалось. Если двумя словами, то это "Фестиваль потерь". Воинов вбрасывают в эту мясорубку с простой целью — либо умереть, либо набрать побольше пленных. Либо нанести врагу больше потерь, либо потерять больше.

Воинство Метцтитлана выстроилось в аналогичной формации. Кто-то готовил дротики, кто-то поправлял обмундирование, а кто-то просто пел.

— Смотри! Одинокий колибри! — с улыбкой указал Тототл на летающего в поисках пищи пернатого. — Это добрый знак! Уицилопочтли на нашей стороне, раз прислал своего вестника!

— Рад бы, если так… — пробормотал Ос, в последний раз проверяя крепость узлов и ремней доспехов.

Жрецы степенно общались посреди чистого поля, где в траве виднеются поломанные дротики, стрелы, детали макуахуитлей и так далее.