Потянув дверь, заглядываю в машину:

— Согрелась немного? Надо будет тебе вперед пересесть.

Ее рука по-прежнему холодная, когда я помогаю ей выйти, и даже в темноте заметна налившаяся шишка на лбу. Урод пожалеет. Сейчас меня радует лишь то, что он об этом знает и до смерти боится.

— Мы домой едем? — спрашивает Таисия, когда я опускаюсь за руль.

— Домой, конечно. — Я нахожу ее ладонь и кладу себе на колено. — У тебя все еще руки ледяные. Давай грейся.

— Да мне нормально, — смущенно отвечает она, но руку не убирает. Улыбка, появившаяся на ее губах, теперь похожа на настоящую.

Удивительное она существо, которому для счастья нужно совсем мало. Пара прикосновений, немного внимания — и она расцветает. Невероятно, как со всем этим багажом нелюбви из детства она смогла такой остаться. Действительно везде выживет и везде просочится.

Я накрываю ее руку и своей, чтобы согреть, и глажу. С ней этот непривычный жест дается легко и походит на потребность. Укрыть, защитить. Ее обнаженная искренность и неумение притворяться не могут оставить равнодушным. 

— Акбаш с Банди, наверное, уже обижаются, что так долго сидят голодными, — со вздохом сетует Таисия. — И игрушка не поможет.

— Какая игрушка?

— А вот… — она торопливо лезет в сумку и извлекает оттуда объемный тряпичный шар. — Это я для Акбаша перед работой купила. А то у Банди от меня много игрушек, и Акбаш может обижаться. Она и так наверное ревнует, что мы с Банди к вам переехали.

Ее доброта находится за гранью моего понимания, и порой даже раздражает. Это потому что в мире много сволочей, которые обязательно будут ей пользоваться, а я не всегда смогу ее защитить. Но менять в ней ничего не хочется. Ее нахождение рядом — это нескончаемый источник света и изумления. Уверен, что знаешь, как поступать правильно, а она делает с точностью до наоборот и выигрывает. Находит настоящих друзей с первых минут знакомства, ставит себе цели, которые никогда бы не поставил я, и преуспевает в них. Падает, но всегда поднимается и шествует дальше, неся свою улыбку и заражая мир непосредственностью. Хотела торговать телом, а в итоге мы вместе едем домой. Просто она так много и так бескорыстно отдает, что оказавшись без нее, начинаешь голодать.

— Акбаш тебя обязательно простит.

Мне приходится выпустить ее ладонь, потому что в этот момент звонит телефон. Камиль.

— Их нашли в Шолохово. Радика с Каримом за ними отправляю?

Гнев и адреналин размножаются в венах, заставляя кровь гудеть. 

— Да. Пусть отвезут к Марату на склады. Охранника уже предупредили.

Снова хочется курить. Но тогда придется открыть окно, и она замерзнет.

Я поворачиваюсь к ней:

— Таисия. Мне нужно будет отлучиться на пару часов. Побудешь дома под присмотром Акбаша?

Ее быстрый взгляд всего за секунду изливает на меня тонны отчаяния. То, что она минуту назад рассуждала о собачьей игрушке еще ни о чем не говорит. Она все еще напугана и боится.

— Ты сможешь поехать со мной при условии, что какое-то время посидишь в машине. 

— Хорошо-хорошо, — незамедлительно выпаливает Таисия, шаря по мне широко распахнутыми глазами. — Обещаю, что не буду мешать.

До Мытищ езды около сорока минут, еще пятнадцать потребуется Радику, чтобы погрузить ублюдков в свою машину. Добраться до склада Марата у них займет примерно час. Времени хватает на то, чтобы перекусить дома и заодно покормить собак.

**********

Еще не доехав до ворот склада, я вижу машину Камиля. Видимо, сам решил приехать — мы не договаривались.

Таисия заметно напряжена: то и дело ерзает на сидении, смотрит с волнением, вопросительно. Догадывается зачем мы здесь, разумеется. Если спросит напрямую — лгать не стану. 

— Оставайся в машине, — потянувшись, глажу ее по волосам, отчего она жмурится. — Телефон у тебя включен, правильно?

Таисия кивает, но едва я отстраняюсь, снова ловит мою руку:

— С тобой же ничего не случится?

Если бы не безмолвная ярость, которую я вот уже несколько часов глушу в себе, я бы мог усмехнуться. Нет, со мной ничего не случится. А вот за других не ручаюсь.

— Со мной все будет хорошо. Закончу дело, и поедем домой.

— Дело — это Фидель?

Все-таки набралась смелости.

— Да, он.

— Хорошо.

Заметив меня по пути к воротам склада, Камиль тоже выходит из машины. Подносит зажигалку к моей неприкуренной сигарете и указывает глазами на металлическую дверь. 

— Там. Радик сказал, он дорогой прощения вымаливал. Говорил, что сам собирался с тобой связаться и во всем признаться. Не знал, что вы снова с ней.

Ярость, почуявшая скорый выход, смешивается с табачным дымом и скребет легкие. Таисия нет рядом, а значит нет и причин сдерживаться.

—И? Думает, что чистосердечное признание поможет ему спасти яйца? Могло бы, позвони он раньше. Так ведь пришлось его самому искать.

— Это я к сведению. Пойдем? Радик двоим уже ебала попортил — не хотели в машину садиться.