Мужчина вздохнул и поплелся вслед за своим товарищем.

— Ты мне, конечно, уже всю плешь проел со своей Син, но скажи мне, что ей мешает выйти замуж, пока ты отрабатываешь свое жалование и надел?

— Она поклялась мне, что будет ждать, — пожал плечами напарник.

— И ты поверил ей на слово? — усмехнулся Ясу. — Ты серьезно? Что в твоей голове вообще творится?

— Ничего, — с мечтательной улыбкой ответил Цин. — Я просто верю, что она меня дождется.

— Да простит тебя светлоликий за твою глупость, — вздохнул воин и указал на караулку, в которой виднелось слабое пламя. — Пойдем! Дежурный еще не спит.

— Ты так и не ответил! — возмутился напарник, нагоняя своего собеседника. — Что ты будешь делать, когда отработаешь жалование?

— Попрошу отправить на обучение в военный додзё, — пожал плечами Ясу и остановился, опершись на край стены. — Мастера меча из меня не выйдет, но на сержанта я сдам — это точно!

— Ты всегда отлично орудовал клинком, — кивнул Цин. — Но тебе не надоела армия? Я не представляю, каково это всю жизнь провести тут.

— Это смотря как посмотреть, — пожал плечами напарник. — Я с нашим корпусом прошел пешком всю страну. Ходил в поход на степняков. Я многое повидал, но главное — обо мне никто не заботился так, как заботились тут.

— Заботились, — хмыкнул Цин и, подойдя к напарнику, облокотился на стену.

— Да, заботились! — кивнул Ясу. — Когда ты отправишься в родную деревню, думаешь, тебя кто-то будет кормить? Или ты думаешь, что кто-то будет тебя обувать, выставлять охранные артефакты.

— Наш артефакт ненастоящий, — возразил Цин. — За все время он ни разу не среагировал, хотя ночью иногда прибывали посланники с приказами. А ведь он должен поднимать тревогу, когда в двести шагов от стен появится металл.

— Дурень! — хохотнул Ясу. — Тогда бы он постоянно орал как сумасшедший! У нас-то с тобой в руках тоже металл!

— Ну, я это…

— Ты на оружие свое посмотри! Видишь клеймо? Это не только знак качества светлоликого, но и метка для охранных артефактов корпуса разума. Если бы к нашему гарнизону пришли какие-нибудь наемники — он бы тут же среагировал. А так с чего он будет поднимать тревогу? Почтовые всадники на оружии имеют такое же клеймо.

— Я думал… — пожал плечами Цин и отправился дальше к караулке, но Ясу его перебил:

— Девять лет! Цин! Девять лет! Почему ты еще живой? Что за сила охраняет тебя? Тебя благословил светлоликий или…

Речь напарника резко оборвалась, и Цин повернулся к собеседнику. У того из груди торчал костяной шип. Он недоумевающе глядел на кончик оружия и хватал ртом воздух. Сзади кто-то резко вытащил костяной клинок, и тело Ясу рухнуло на землю.

Цин тут же взглянул на артефакт, но тот молчал, словно ничего и не произошло.

— Т-т-т-тревога… — похолодев от ужаса, прошептал Цин.

За спиной напарника оказался полуразложившийся труп.

Одет он был в саторскую форму и носил тяжелую кожаную броню, которую выдавали солдатам из второй линии. Видневшаяся кожа на лице была покрыта пузырями. Кое-где она расползлась и под ней виднелись мышцы и белоснежные кости.

— Т-т-тревога… — стараясь справиться с ужасом, уже в голос произнес солдат.

Мертвец тем временем сделал шаг вперед. У его шлема не было забрала, и Цину было видно перекошенное лицо с переломанной челюстью. Правая часть лица висела, словно разбухший в воде хлеб. С подбородка текла густая мутная жидкость.

— Ты очень правильно сказал, — произнес на саторском появившийся за спиной охранника Мак. — Этот охранный артефакт реагирует только на металл. Но, при должном умении, кость можно превратить в материал, не уступающий металлу.

Цин резко обернулся и обнаружил перед собой темного подмастерье. За плечом того стоял полупрозрачный призрак лысого мужчины, которого Мак использовал как переводчика.

— Тревога! — заорал во все горло Цин.

Секунда, вторая… но, вопреки его ожиданиям, из караульной никто не вышел. Не вспыхнули факелы. Даже из казарм никто не выглянул.

Старик прошептал что-то на ухо темному подмастерье, и Мак кивнул.

— Тревога!!! Тревога!!! Тревога!!! — снова заорал Цин, но призрак прошелестел в ответ:

— Бесполезно. Ты последний живой саторец в этом гарнизоне. Но мой повелитель имеет чувство юмора. Тот мечник говорил, что тебя благословил светлоликий и только поэтому ты еще жив, — призрак расплылся в хищном оскале. — Пусть будет так и твое благословение тебя не оставляет…

Скрипнула дверь казармы, и из нее показался воин, который вытаскивал за ноги тело. За ним еще один и еще.