— Вы наш символ, — возразил паладин. — Вы наше знамя, которое нас всех объединило.

— Послушайте меня и запомните мои слова: человек в роли знамени — не лучшая идея. Человека можно убить, он может умереть от старости. Что вы будете делать, когда ваше знамя погибнет? — калека провел ладонью по столу и, слегка наклонив голову, взглянул на знамя ордена «Белоснежной розы». — Мне очень хочется, чтобы для вас знаменем стал орден. Чтобы эта роза вызывала трепет врагов и уверенность жителей империи в праведном суде и безопасности. Я хочу, чтобы люди верили вам и верили в вас, а не надеялись на меня. Я хочу, чтобы «Белоснежная роза» снова стала белоснежной, непорочной и праведной, какой я ее когда-то знал.

Калека поднялся из-за стола и, прихрамывая, вышел в центр зала.

— Так как ближайшее будущее ордена будет связано с войной, я предлагаю назначить командующим силами ордена предводителя паладинов Пауста «Светлый замысел», — указал калека на паладина. — До окончания войны это будет лучшая кандидатура. Есть ли те, кто не согласен с этим решением?

Ответом стала тишина в зале.

— Что же, тогда собрание окончено, — произнес Родгаз. — Я был рад, что смог поучаствовать в этой вехе истории нашего ордена.

Калека с трудом поклонился и вышел из зала, не став больше никому ничего объяснять. Он прошелся по коридору, с кряхтением поднялся по лестнице наверх и вошел в комнату, где его ожидали дети.

Он прошелся по небольшой комнатке и с шипением опустился на кровать.

— Ну, вот и все, — произнес он, глядя на молодого парня.

— Тебе необязательно туда идти, — недоверчиво произнес парень.

— Необязательно, — кивнул в ответ бывший следователь. — Однако, если я не дойду туда и не принесу, что должен, — много людей погибнет. И погибнет зря.

— А какое тебе до них дело? Они то…

— А какое мне было дело до вас? — усмехнулся в ответ Родгаз. — Мы империя. В империи нет чужих. Это такие же люди, как и мы с тобой. И если я не успею — они погибнут. Погибнет очень много людей.

Дверь скрипнула и в комнату вошел Пауст.

— Командующий… — произнес он по привычке.

— Уже нет. Родгаз. Зови меня просто Родгаз.

— Вы… Куда вы направляетесь? И что нам делать?

— Вам? Захватывать Шимат. Захватывать его целиком. На днях прибудет отряд магов от клана «Белого облака» и небольшая подмога от великих кланов с провизией. Строй план по прорыву и старайся не губить зря людей.

— А вы?

— А я отправлюсь в Саторию, — улыбнулся калека и повернулся к девчонке, сидевшей рядом. — Ну, как? Дойду я, Кира?

Девочка подняла к нему личико с глазами, наполненными золотом.

— Дойдете, — кивнула она.

— Успею я?

— Успеете, и он свое предназначение выполнит, — кивнула Кира. — Только вы этого уже не узнаете.

Ошарашеный паладин переводил взгляд с девочки на старого калеку и обратно, а Родгаз тем временем спросил:

— А почему не узнаю?

— Смерть вас догонит, — пожала плечами Кира и медленно улеглась на бочок. Подтянув к себе ноги, она закрыла глазки и тихо прошептала: — Там твое предназначение и свершится.

— А если он понесет — дойдет?

— Нет. Только ты донесешь, — покачала головой девочка, не открывая глаз.

— Что это значит? — спросил Пауст.

— Это значит, что мне нужно добраться в Саторию и передать содержимого этого мешочка Маку «Темное солнце», — объяснил Родгаз. — И никому, кроме меня, этого не донести.

— Она сказала, что вы там найдете смерть…

— Ты бы знал, как давно я ее ищу, — глядя в глаза паладину, ответил Родгаз. — Сколько раз я с ней виделся, чувствовал ее дыхание над ухом. Сначала боялся, потом смирился, а теперь жизнь превратилась в муку.

— Не говорите так! Все силы, собранные здесь, — это ваша заслуга! Это вы возродили орден и дали нам надежду…

— Я лишь валялся на коленях и просил у вас помощи, — покачал головой бывший следователь. — Я не сражался ни в одном сражении. Я даже еды приготовить не могу. Я лишь сделал то, что мог, — стоял на коленях и просил помощи.

Калека поднялся на ноги и подхватил небольшую торбу с запасом еды.

— Это мое предназначение. Я, старый калека, не упущу возможность хоть как-то повлиять на историю империи — я это сделаю. Поверь, такой шанс выпадает немногим. Даже если за это придется умереть, — он сделал шаг к дверям, но, вспомнив, показал пальцем на Пауста. — Позаботься о детях. И храни Киру как зеницу ока. Прорицательница — это будущее ордена. Сможешь ее сохранить — и «Белоснежная роза» расцветет так, как не цвела никогда.