— Хорошо, сейчас вернусь, — миролюбиво произнес врач, все-таки решив затолкать свое самолюбие куда подальше. Конечно же, ему не понравилось подобное поручение, но спорить с девушкой он не стал. И уже через секунду обрадовался своему решению, почувствовав в энергетике Эрики искреннюю благодарность.

«Детский сад», — подумал он, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. Конечно же, это была очередная показуха для Лескова, и Эрика нарочно подчеркивала свою значимость.

Альберт послушно покинул кабинет, и, когда дверь за его спиной захлопнулась, Эрика тут же пожалела, что столь опрометчиво выставила Вайнштейна из лаборатории. Она осталась с Лесковым наедине и теперь снова начала нервничать.

«Веди себя нормально!» — приказывала себе девушка. Однако как бы она не пыталась сконцентрироваться на своей работе, она чувствовала на себе взгляд Дмитрия, который впервые не посчитал нужным скрывать свой интерес.

«Может, хватит уже на меня пялиться?» — сердито подумала девушка. И в тот же миг колба, в которой она так тщательно перемешивала ингредиенты, выскользнула из ее пальцев и разбилась вдребезги.

— Да что же это за день такой! — с досадой вырвалось у Эрики. Ее лицо предательски вспыхнуло, когда Лесков приблизился к ней и принялся собирать осколки. — Прекратите! Вам не нужно этого делать. Где-то здесь был робот… Проклятье! Куда Альберт его дел? Я же просила его не забирать! Вечно он утаскивает его в свою лабораторию…

— Успокойтесь, — ровным тоном ответил Лесков. — Это всего лишь стекло.

— В этом стекле была моя работа, — сердито ответила Эрика, желая хоть как-то отвлечься от своего смущения. Затем она принялась помогать Дмитрию. — Я вам сто раз говорила, что посторонним нельзя находиться в лаборатории. Или, если собираетесь приходить, то хотя бы согласовывайте это со мной. Почему вы продолжаете обращаться к Альберту?

— Потому что мои приглашения зайти в мой кабинет вы игнорируете, — спокойно ответил Дмитрий. — Таким образом я пришел к выводу, что вы не хотите меня видеть.

— С чего это? — девушка с вызовом посмотрела на своего собеседника. — Если вы о том инциденте, что произошел в мой прошлый визит, то спешу заверить вас — я уже забыла о случившемся.

«Оно и видно» — мысленно усмехнулся Дмитрий, но вслух продолжил:

— Значит, я неверно истолковал ваше молчание. Поэтому решил обратиться к Альберту. Собственно, он и позвал меня зайти сегодня в лабораторию.

— Теперь обращайтесь исключительно ко мне, — чуть мягче ответила девушка. — Я не избегаю вас. Просто было много работы.

Они закончили убирать осколки, и в комнате вновь воцарилось неловкое молчание. Чтобы его прервать, Эрика уже сама заговорила об «эпинефрине». Лесков слушал, однако в какой-то момент он невольно поймал себя на мысли, что ему нравится эта девушка. Да, она была одной из тех своевольных и вспыльчивых стерв, которых Лесков на дух не переносил, но почему-то она привлекала его. Совсем не так, как Белова — этих девушек вообще нельзя было сравнивать. Катя была теплой, как летний вечер, Эрика, напротив, обжигающе холодной, словно жидкий азот. И если первую Дмитрию хотелось оберегать, то со второй у него было ощущение какого-то непонятного противостояния, из которого ему хотелось выйти победителем.

«Иван бы сказал, что я попросту изголодался по женскому телу», — промелькнула у него в голове насмешливая мысль. Вот только это было не совсем так. Если бы ему было плевать, с кем заняться сексом, то он не стал бы отшивать Оксану. И уж точно не ловил бы себя на мысли, что ему нравится Эрика. Быть может, где-то в подсознании он находил в Воронцовой сходство со своей первой влюбленностью — Миланой. Разве что в отличие от нее Эрика не была жадной до денег дурой.

— Вы меня слушаете? — спросила девушка, заметив, что взгляд Лескова снова переместился на ее губы и задержался на них дольше положенного.

— Эрика, на счет случившегося в моем кабинете…

Брюнетка почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Теперь ее охватило странное предвкушение, словно Лесков наконец решился сказать ей то, о чем она хотела узнать с момента их поцелуя. Она надеялась услышать хоть какое-то внятное объяснения, но вместо этого услышала голос Вайнштейна:

— Простите, что задержался. Ко мне пристал мой бывший пациент, и я никак не мог от него отделаться… Ладно, давайте про диаграмму…

С этими словами Альберт приблизился к Лескову, и, сунув ему в руку какую-то распечатку, начал пояснять изображенное на графике.

— Постой, — внезапно перебил его Дмитрий. — Я — не химик, поэтому мне можно попроще и желательно покороче.

— Если покороче, то по мнению Альберта дело идет, вот только неизвестно куда, — ответила за врача Эрика. — Если верить полученным данным, моя сыворотка попросту убьет вас. Не буду лукавить, я бы с удовольствием на это посмотрела. Но мне жаль других полукровок, на которых вы наверняка тоже захотите поэкспериментировать.

— Может, и не убьет, — усомнился Вайнштейн. — Но последствия будут очень серьезными. В плохом смысле этого слова. Ни у меня, ни у Эрики пока нет никаких объяснений. Что-то не так с нашим «эпинефрином класса А».