— Ну… я… это… имел в виду…

Джонс впился в него взглядом, и эти глаза, темные и неумолимые, были вместилищем всех черных тайн и злодеяний, известных человеку. Если бы они были клинками, они бы уже вонзились Крегеру в живот. Он отвернулся, зажав сигарету между тонкими и сухими, как полоски вяленого мяса, губами.

— Теперь вопрос в том, что будет дальше. Вот о чем я думаю. — Он поджёг сигарету медленными, неторопливыми движениями своих паучьих пальцев.

Крегер сделал глоток из своей фляжки.

— Будешь?

Джонс слегка покачал головой.

— Потерял интерес к нему несколько лет назад. Путает мысли. — Он затянулся сигаретой.

Крегер поставил фляжку на стол. Он решил, что тоже не будет пить. Все, что угодно, лишь бы «мистер Джонс» был счастлив. Все, что угодно.

И что действительно обрадовало бы Крегера, так это если бы его посетитель просто ушел. Вернулся к своим ужасным и отвратительным занятиям, с которыми такой человек, как он, коротал время.

Но Джонс никуда не собирался.

Он выпустил дым в воздух.

— Похоже, с Пеппером будет больше хлопот, чем я думал. Мне не нравится идея убить законника, но я уже делал это раньше и, вероятно, сделаю снова. Сегодня я надеялся, что мои ребята уберут его. Все стало бы намного проще.

Крегер пожал плечами.

— Говорят, он очень хорош.

— Как и мои парни… по крайней мере, я так думал. — Он выдохнул дым через нос. — Но они были апачи, кайова. Эти люди не понимают тактики. Все, что они умеют, — это грабить и нападать с целью убийства. — Он издал хриплый смешок, но глаза оставались серьёзными. — Вероятно, Пеппер понял, что они пришли по его душу, как только их заметил. И выманил. Умно, чертовски умно.

Крегер решил, что ему нужно выпить еще.

— Что ты собираешься с ним делать?

— А может, тебе пришло время что-то сделать?

Крегер собрался с духом.

— Нет. Я не стану вмешиваться в это дело. Ты же помнишь наше соглашение, мистер Джонс. Я даю тебе наводку, направляю всех по твоему пути, делаю все, что могу, чтобы облегчить поиск этих денег. Но я не буду участвовать в убийстве.

— Избирательная мораль, — хмыкнул Джонс, будто не видел смысла в подобных вещах.

— Возможно. Но человек должен следовать определённым правилам, иначе…

— Иначе мы все были бы обычными преступниками, да? Животными? Разбойниками? — Теперь он смотрел на Крегера глазами, которым было место в черепе гремучей змеи. — Мы все будем такими же, как я?

— Я не то хотел…

— Закрой пасть. Больше всего я ненавижу мелких скулящих трусов, которые чувствуют необходимость постоянно извиняться.

Крегер почувствовал, как у него покраснели щёки. Он больше не был ребенком, над которым издевались на школьном дворе. Этот человек давно исчез. Он был честным человеком. Благоразумным. И на него нельзя было давить.

— На этом закончим.

Джонс затушил сигарету о подошву сапог и поднялся.

— Ты становишься обузой, шериф. У тебя кишка тонка для такой работы. Бог знает, что заставило тебя думать, что из тебя выйдет хороший законник.

Крегер свирепо посмотрел на него, понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт, но ему было все равно.

— Я и есть хороший законник.

Джонс сплюнул на пол, и глаза его засветились мрачным торжеством.

— Ты — мелкий, бесхребетный сукин сын. Позор своей профессии. Ты прогнулся под такого человека, как я. Если у тебя нет ни капли самоуважения, думаешь, Я стану тебя уважать?

Крегер почувствовал, что его гнев начинает утихать. Он должен успокоиться; должен помнить, с кем и с чем он имеет дело.

Если бы Джонс был пустынной змеей, то сейчас его трещотка на хвосте колотилась бы, не переставая. Если его задеть, он наверняка нанесет удар. И он был так же ядовит, как любое существо, которое Бог поместил на эту мрачную планету.

Он направился к двери, позвякивая шпорами.

Крегер бросил взгляд на свой патронташ, висевший на стене.

Джонс резко развернулся, сжимая в руке огромный кольт «драгун» калибра.44.

— Ты — обуза, Крегер. И лишь вопрос времени, когда ты проболтаешься обо всём Пепперу.

Он был прав: Крегер уже не раз думал об этом. Он выпрямился в кресле, понимая, что уже мертв, и понимая, что может умереть только один раз.

— Будь ты проклят, Партридж, — прохрипел он. — Будь ты проклят.

Чёрный Джейк попытался усмехнуться — жуткое зрелище, будто тебе улыбается манекен.

— Я был проклят уже давным-давно.

Крегер, не мигая, смотрел на противника.

Он подумал о своей жене, которая ушла от него много месяцев назад, и пожалел, что не стал лучшим человеком, лучшим мужем и, Боже правый, лучшим законником.