Шрифт:
– А вы, знаете, как уйти от ответа.
Уголки рта Орда скривились, но всего на миллиметр. Потом он кивнул.
– Он – впертая задница, сэр.
Я зашел в свою каюту. Тут был персональный душ. Впервые с тех пор как я жил за городом мальчишкой, с тех самых пор, когда у меня еще были родители, у меня появилось собственное жилье. А все, что произошло до войны, для меня случилось миллион лет назад. Жестом я пригласил сержанта зайти.
– Присядете, сержант? – для него я – старший офицер. Он – подчиненным. Не нужно задавать ему вопросы. Но Орд это Орд, а я – это я.
Орд кивнул, сел, так, словно ему в спину упирался вражеский штык.
В одну из стен моей каюты был встроен термо. Глоток жизни! Я достал две кофейные пластмаски, поставил их на термостол, потом протянул одну с черным и дымящимся кофе Орду. Нет военного, который откажется от кофе. Правда, не все предпочитают такой черный.
Орд расслабился, но только чуть-чуть.
– Сержант, я никогда раньше не встречался с Брэйсом. Какие у него проблемы? Почему он смотрит на меня волком?
Орд поставил свой шлем на свое бронированное колено.
– Сэр, чисто технически, вы находитесь в ранге адмирала.
Я сделал маленький глоток кофе, обжег язык и кивнул.
– И не смотря на это, я – ребенок, который и подойти не может к сортиру в Аннаполисе?
Орд глотнул кофе, словно молочный коктейль.
– Вне обсуждения, сэр. Вы вели отряды в бой. Этим могут похвастаться немногие. Как военный человек, адмирал относится к этому с почтением. Но как человек, который тренировался всю жизнь для того, чтобы делать то, что вы делали в свои двадцать пять, он завидует. И это можно понять.
– Детский сад какой-то.
– Да, сэр. Все дело в эмоциях. Генерал должен сознавать это. Существует также фундаментальная персональная разница между офицерами пехоты, которым сопутствует удача, и офицерами с хорошей технической подготовкой.
– Хотите сказать, что в армии нет задниц?
– Сэр, существует множество эффективных стилей руководства. Я вам скажу так: стиль адмирала совместим с вашей миссией и окружающей обстановкой, но порой он неснеосен.
Я расстегнул нагрудник и, сняв, отложил его в сторону, потом сжал протертые рукава и стянул скафандр.
– Пехота действует в более неформальной обстановке, – кивнул Орд в сторону моей одежды.
– В грязи и хаосе?
Орд вновь кивнул.
– Беззаботность по отношению к форме, похоже, может сильно поднять авторитет командира пехоты. Среди военно-морских офицеров и летного состава привыкли к более жесткому отношению к уставу.
– Они спят под простынями. А если потеряют инструкции, ядерное оружие не сработает. Они следуют догме.
Орд покачал головой и пожал плечами.
Я показал на его боевой скафандр без единого пятнышка.
– Разве не вы на базе учили нас сливаться с грязью.
– Это не относится к данному разговору, сэр. Для них поддержание внешнего вида – основа армейской дисциплины. Я же говорил об адаптации на местности, когда невозможно поддерживать должный внешний вид.
Я кивнул.
– Ладно. Благодарю вас, сержант. Но только за службу. С остальным мне еще предстоит разобраться.
Орд встал и поставил свой пустой стаканчик на выдвижной столик.
– Сэр, еще раз примите благодарность от меня и от всех нас. Мы благодарим вас и остатки вашей армии. Вы отлично справились со своим делом, сэр, – он отдал мне честь, и я повернулся так, чтобы он видел моего лица. Так было нужно. Не положено ему видеть слез генерала…
Я помылся, насколько это возможно при одной шестой «g». Тер кожу, пока она не стала красно-лиловой. Потом я лег на койку и впервые, насколько я помнил, теплые простыни коснулись моего тела. Я закрыл глаза и позволил вибрации двигателей «Эскалибура» укачать меня.
Я уснул.
Так началось мое шестьсот дневное путешествие домой.
Глава шестая.
Месяц спустя после того как «Эскалибур» покинул орбиту Юпитера, Удей Мецгер научился переворачиваться при притяжении в одну шестую «g».
А я вновь загнал Орда в угол и многое узнал…
Искусственная заря расцвела тусклыми красками. Мои шаги эхом отдавались в коридорах тренировочной палубы, когда я медленно шел по кругу при шести «g». После месяцев, проведенных в боевом скафандре, я чувствовал себя свободно, как ястреб в восходящих потоках воздуха. Красная надпись «Внимание стрельба» мерцала над люком отсека Стрельбища. Я остановился, выпустил пары. Было воскресенье… Кто, кроме дежурных, станет стрелять из пистолета в пять ноль-ноль, только проснувшись?