Сержант-техник Космических военных сил, просунул голову в дверь трейлера.

– Посадка через минуту!

В течение шестидесяти секунд в трейлере был слышен лишь шорох застежек обмундирования, тяжелое прерывистое дыхание и чей-то шепот, возносящий молитву Всевышнему.

Вновь сержант-техник открыл дверь трейлера.

– Дамы и господа, настало время шоу.

Мое сердце трепетало, когда мы – пятьдесят человек, прошли по Эспланаде к «Звезде». Модуль со спущенным трапом застыл посреди газона черной травы. Внутри «Звезда» была залита бледно-красным светом. Теперь только крошечный отряд людей стоял между человеческим родом и концом того мира, который мы знали.

Я с трудом волочился в скафандре в сорок кило весом в земной гравитации.

Все мы, с трудом ступая, поднялись на борт. Потом каждому из нас пришлось открыть рот, и медик вложил нам под язык противоперегрузочные пилюли, размером с добрую горошину. Свою последнюю прогулку по Луне я тоже совершил, находясь под действием какой-то дряни… Эти пилюли должны были удержать нас от тошноты. Внутри модуля мы сидели очень плотно: нос к носу, бок к боку. Таблетки должны были помочь и в том случае, если бы забарахлила система жизнеобеспечения «Звезды», рассчитанная на вдвое меньшее число пассажиров. К тому же спускаемый модуль не предназначался для дальних перелетов таких, как путешествие между Землей и Луной.

Мини Озейва и ее второй пилот уже давно находились на борту, проверяя все системы. Если модуль не сможет вытащить нас на орбиту, если пилоты не смогут дозаправить модуль, или случиться еще какое-то «если», это будет конец всему. Все мои встречи с Озейвой обычно заканчивались тем, что она ругала меня, но мне это почему-то нравилось. А вообще, во время полета полагалось спать.

Офицер Космических сил, выполняющий роль стюарда, втиснул меня в кресло, затем его рука скользнула вниз по моему скафандру. Он отыскал на грудной пластине соответствующие гнезда и подсоединил меня к бортовому компьютеру и медицинскому монитору.

Я сладко зевнул.

– Сладких снов, генерал.

Очень сомневаюсь.

Через три дня Говард, Брамби и я сидели среди офицеров «Эскалибура» и потягивали горячий, бодрящий кофе, дрожа в застоялом, ледяном воздухе. Система восстановления воздуха не работала несколько месяцем, и это чувствовалось. Нам предоставили неубранный зал. Каждый из пилотов был занят проверкой собственного модуля, а тем временем Брэйс и его двадцать пять членов команды получили судно по размеру много большее, чем стадион «Янки» [81] .

Неудивительно, не смотря на то, что эта миссия считалась самой важной в человеческой истории, трое из нас – точнее четверо, если считать Джиба, который сидел у меня на плече – не собирались ничего делать. Мы отдыхали, плетя нити заговора.

Брамби откинулся на спинку стула и едва ли не плавал на нем. До тех пор, пока «Экскалибур» полностью не раскрутился, он весил около трех киллограммов.

– А что собираются делать остальные?

Говард, которому никогда не мешала ни пониженная гравитация, ни пехотное снаряжение, снял шлем и водрузил его на стол. Его дисплей сверкал в визоре словно вопросительный знак. Я перегнулся через сто, вытянул палец и нажал на выключатель.

Брамби и я знали официальную версию наших планов… Если кто-то из Космических сил дознается о том, что мы затеяли, мы вернемся домой не осуществив наши планы.

– Говард, каким образом «Звезда» может повредить «Огненнуюведьму»? – спросил я.

– «Звезда» была разработана много лет назад. Запасные части этих машин до сих пор хранятся здесь, на «Эскалибуре». Готовые. Установить их на поврежденное судно не так уж долго, – он подтянул к себе наладонник и вывел что-то на экран. Передо мной оказалась распотрошенная «Звезда». На этом чертеже были видны все трубы, резервуары, приборы… – Маневренность достаточная. Эти стабилизаторы и гладкая форма бесполезны в космосе. И… – Говард показал на стойку по центру корпуса «Звезды», – …они добавили системы вооружения.

Я покосился на белые стрелки, по форме напоминающие плавники.

– Ракеты «воздух-воздух»?

Говард кивнул.

– Их лучше всего использовать для маневрирования в вакууме. Но они могут работать и как обычные ракеты. Пилот выводит «Звезду» на цель и стреляет. Они словно неуправляемые разрывные пути. Просто.

Еще годы назад, в те дни, когда началось Нападение, мы узнали, что слизни умеют нейтрализовывать наши ядерные бомбы. А ракета с трехсоткилограммовой боеголовкой обычной, пусть даже самой мощной взрывчатки, казалась карликом по сравнению с бегемотами слизней.

– А они швыряются камнями… Однако это не даст нам большого преимущества. К тому же слизни тоже могут запустить в нас камешком размером с рефрижератор.

Зазвучал клаксон, и главные двигатели «Эскалибура» ожили.

Экран на переборке передавал вид, открывающийся с зонда робота, который кружил возле материнского корабля.

«Эскалибура» коснулись первые лучи лунного восхода солнца. Серебряная вспышка у горизонта разрослась в огненный полумесяц. Я зажмурился от яркого света. А когда открыл глаза увидел «Эскалибур», плывущий в солнечном свете. Величественный и серебристый висел он над белой лунной равниной.