По поляне практически сразу прокатилась волна облегченных вздохов.

Артема отпустило: он нервно потер потные ладони друг о друга и поежился – длинно, с дрожью. Тан, переглянувшись с Дасти, внезапно вскочил, схватил Артема за что попало (попало за шиворот и верх правого рукава) и резво увлек в сторону, противоположную той, где только что стояли незнакомцы в плащах.

– Тихо-тихо, – сквозь зубы успокаивал Тан, хотя Артем и не думал упираться. – Пойдем…

С поляны они убрались в несколько секунд; ветки и листва принялись несильно хлестать Артема по лицу и он невольно зажмурился. За спиной еле слышно шелестело – кто-то спешил за ними следом.

Потом под ногами возникла пустота и Артем, вытаращив глаза и едва не откусив себе язык, ухнул в полуметровую яму.

– Вашу ж мать… – прохрипел он по-русски, лежа на боку.

Когда зрение подстроилось под полутьму, Артем понял, что лежит в недавно обжитой полости, рядом с выходом, а над ним стоят Тан и Дасти. Причем, сказочник – без гитары.

Едва Артем осознал это, Тан сунулся к выходу и выглянул из-под шкуры наружу.

– Что там? – сварливо поинтересовался Дасти.

– Да никого, – отозвался Тан почти спокойно. – Зря ты всполошился, по-моему.

– Лучше всполошиться зря… – буркнул Дасти и прошел вглубь полости.

– а Тиом, ты намерен и дальше валяться в прихожей? Заходи давай!

Артем встал на четвереньки, потом на ноги. Поворочал во рту прикушенным языком и потер ушибленный бок. И только после этого вошел собственно в полость.

Она была низковата, приходилось пригибать голову, но людям Поднебесья не нужны высокие помещения: в полостях обычно или сидят, или лежат, спят. В баскетбол тут никто не играет.

Присев к еще светлому, не потемневшему от времени сосновому столу, Артем справился:

– Может быть, кто-нибудь объяснит мне – что произошло? Что за бега с препятствиями и последующими прятками?

Дасти уселся рядом на такой же светлый и пока не скрипучий табурет.

– Видел двоих в черном?

– Ну, видел, – ответил Артем, подавляя желание передернуть плечами.

– Знаешь кто это был?

– Кто?

– Хранители.

Дасти поморщился (Артем это скорее угадал, чем рассмотрел, глаза еще не вполне подстроились под полумрак):

– Хотя, давай будем точными: скорее всего хранители. Черные плащи носят многие кланы.

– Если ты сомневаешься – чего ж тогда сигнал подал? – проворчал Тан из прихожей.

– Я же говорил, лучше перебдеть, – пожал плечами Дасти. – Даже если это и не хранители. Однако, рожи у них… м-да.

– И мечи, – зачем-то вставил Артем.

– Заметил? – Дасти поглядел на него с одобрением. – Я уж думал, совсем ты, братец, тюфяк. А ты глазастый, оказывается.

– Если это были хранители, зачем они приходили? – спросил Тан, по всей видимости, у сказочника, потому что у Артема спрашивать было бессмысленно.

– Поглядеть на а Тиома, зачем же еще? – отозвался Дасти.

– Только поглядеть?

– Если бы не только – вряд ли бы мы тут сейчас сидели…

Тан истолковал это как команду, или как повод – опять сунулся к выходу и выглянул наружу. С места Артема было хорошо видно, как он осторожно изучает окрестности через щелочку.

– Что там? – поинтересовался Дасти.

– Вроде, ничего. Люди бродят. Местные. На поляну идут, наверное.

Тан понаблюдал еще какое-то время и вернулся в проход.

– Так я слушаю, – напомнил о своем существовании Артем.

Дасти глубоко вздохнул, скорчил мученическую гримасу и все-таки заговорил:

– Мы с Таном подозревали, что люди из клана хранителей захотят на тебя взглянуть. Если, конечно, клан хранителей посетит Листовое поле.

Как изволишь убедиться – посетил. И взглянуть взглянули. Но…

Дасти умолк, словно не решался произнести некую жутковатую тайну.

– Что – но? – переспросил Артем, которому, естественно, хотелось знать все до конца – речь шла о его судьбе, как-никак.

– Мы боялись, что если хранители появятся – они тебя заберут, – произнес Дасти, глядя в сторону. – Мы бы вступились за тебя, конечно…

– И угодили бы к хранителям все втроем, только и всего, – проворчал Тан безрадостно. – Ты не сердись, а Тиом, но с хранителями нам не тягаться. А местный клан, скорее всего, не стал бы вмешиваться – с хранителями вздорить себе дороже.

"Веселенькое дело, – подумал Артем мрачно. – Три недели, вроде, все было спокойно, никаких хранителей. И на тебе…"