– Вот, теперь мы заработаем, – сказал Гарри Борису, довольно сложив пальцы домиком. – Достаточно, чтобы запустить производство нашего препарата.

– А в чем суть? – спросил Борис. – Что нужно делать?

– Нужно произвести пять сотен доз Януса-РНК, – спокойно сказал Фишер. – И около сотни Януса-ДНК, на всякий случай. А еще – разработать и передать военным всю необходимую документацию – регламенты по производству, применению, технике безопасности.

– Они собираются использовать Янус, как оружие? – спросил Борис.

Гарри кивнул.

– Простите, сэр, но ведь это небезопасно! Одно дело – выпустить в каком-нибудь Канзасе массачуссетскую болотную чесотку и продавать против нее антибиотики…

– Догадались? – в голосе Фишера, впрочем, не было ни тени удивления. – Борис, не мы первые, не мы последние. Вирус СПИДа создали в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году в Форт-Детрике, об этом не знает только ленивый и нелюбопытный. Потом, в семидесятых, штамм вируса приобрел институт Уинстара в Филадельфии – они хотели подавлять иммунитет лабораторных животных, чтобы лучше понимать механизмы ряда болезней, того же полиомелита. Потом – это уже секретная информация, один из фондов провел ряд экспериментов с мутировавшим во Флориде штаммом на людях. И пошло-поехало, до сих пор справиться не можем.

– Теперь сможем, – сказал Борис. – Янус-ДНК справляется со СПИДом, не излечивает, но исправляет последствия. Я думаю над гибридом – Янусом-ДНК с рибонуклеиновыми щупальцами, чтобы он мог расправляться с вирусами, проникшими в организм. Пока не получается, правда.

– Отличная идея, – поддержал его Фишер. – Деньги на реализацию у нас будут. Кстати, о деньгах. Вы же не думаете, что я не учитываю Ваш интерес? Я специально договорился с военными – по окончанию работы они лично Вам выпишут премию в полмиллиарда долларов.

– Ух, здорово, – обрадовался Борис. Доллар, конечно, сильно просел, но полмиллиарда равнялись примерно полусотне докризисных миллионов. Солидный куш. – В смысле, спасибо, сэр, я и не рассчитывал…

– Всегда надо рассчитывать, – заметил Фишер. – Не в деньгах счастье, но без денег и счастья нет. Вы сами видите, как много для нас значит финансирование. Думаете, я не содрогаюсь от мысли, зачем военным нужен наш Янус?

– Они, по крайней мере, не собираются его применять? – спросил Борис. – Пятьсот доз хватит, чтобы Земля стала совсем безлюдной. Даже пятидесяти хватит…

– А пяти? – уточнил Фишер.

– Пяти хватит, чтобы безлюдным стал Китай, – ответил Борис. – У Януса есть одна проблема – он имеет короткий период воспроизводства, всего дней десять. То есть, гипотетическая эпидемия, считая четыре цикла заражения, будет длиться сорок дней. Еще столько же продлятся «афтершоки». Потом придется год избегать любого контакта с животными – сами они не болеют, но остаются носителями. В принципе, карантинные мероприятия при наличии пяти – десяти очагов могут дать какой-то эффект. Если очагов будет больше…

– …но мы военным этого не скажем, – перебил его Гарри. – Чем больше у них заказ – тем ближе день, когда Вы получите Нобелевскую премию…

– Мы, – поправил его Борис. – Я считаю, что Ваш вклад в это открытие, как минимум, равен моему. И еще – а разве тот человек, на чьи записи я опирался, не заслуживает…

Лицо Фишера стало каменным:

– Этот человек мертв, – сказал он. – Он был гением, вроде Вас, но при этом – и безумцем. Безумие сгубило его. Поэтому, ради всего для Вас святого, никогда не упоминайте этих записей.

– Почему? – удивился Борис.

– Потому, – вздохнул Фишер, – что человечество, по сути своей, недалеко ушло от того, что мы называем мрачным средневековьем. Оно держится за свою пошлую мораль, как дурак за писаную торбу. Оно не способно переступить через эту мораль ради прогресса.

Мы используем баллистические ракеты, разработанные нацистским преступником Вернером фон Брауном, и ездим на автомобилях другого преступника – Порше. Мы пьем Фанту, придуманную компанией «Кока-Кола» для вермахта, и носим костюмы от Хьюго Босс – главного модельера Третьего Рейха, но стоит нам упомянуть о том, кем были эти люди – мы стыдливо отводим глаза.

Мы называем Менгеле безумцем и содрогаемся от описания его опытов, но западная медицина в части знаний о пределах физиологических возможностей организма построена на его экспериментах. Никто не говорит об этом, и Вы не говорите, благодаря кому сделали это открытие. Разве Вам не хочется стать единоличным обладателем этого научного прорыва?

– Нет, – сказал Борис. – Я не могу укрыть от мира то, что это открытие я сделал благодаря Вам, и не стану это скрывать. А поскольку я не знаю имени автора этих записей, будем считать, что этот автор – Вы.