Заборский предельно вежлив, но столь же краток в речах.

– Пожалуйста, точнее, Ксения Прокофьевна. Откуда посетительница? В чем необычность?

– М-м... Я бы сказала, в ее крайней ю-уности. Это школьница, ученица седьмого... ах, простите, восьмого класса, и зовут ее И-ира, Ира Гребенникова. Так ей мо-ожно войти?

В идеально организованном уме Вадима Алексеевича складывается привычная схема. <Школьница - будет приглашать - какой-нибудь клуб интересных встреч - рассказать о будущем города, о генплане - то же, что в последний раз по телевидению - отказать, огорчатся - почему бы и не выступить - общение с молодыми помогает сохранять форму - возьму цветные слайды...>

– Пусть войдет.

Тонкая звуконепроницаемая дверь кабинета бесшумно отъехала вбок, послушная нажатию детской руки, и перед Вадимом Алексеевичем предстала посетительница.

Заборский сделал несколько шагов вперед, подал руку:

– Здравствуйте, Ирина. Проходите, пожалуйста.

Почти беззвучный ответ, почти неощутимое пожатие. Она не удивилась отсутствию стола - нет опыта хождения по кабинетам. Кто для нее хозяин сухощавый, высокий, благородно седеющий, по общему признанию здорово похожий на актера Грегори Пека? Воплощение солидности и власти? Или у этой щуплой Иры, с ее бледным большеротым личиком, с печальными не по возрасту черными глазами, иная шкала ценностей?..

Вадим Алексеевич с обычной для него ненавязчивой галантностью, точно взрослую, проводил девочку до кресла под бегонией, сам сел напротив. Ира никак не решалась начать разговор - смотрела исподлобья, пальчиками с обкусанными ногтями потирала линялые джинсы на коленке. Заборский попытался помочь:

– Насколько я понимаю, то, что привело вас ко мне, связано с моей работой?

– Да, - выдавила она и заторопилась, словно боясь, что не сумеет заставить себя начать вторично.
– Я слушала вас по телевизору, когда вы рассказывали о генеральном плане... и там про Шалашовку, что там построят двадцатиэтажные дома и... и...

Она снова умолкла, насупилась, опустила глаза.

– Вы, наверное, хотите узнать подробнее, что будет на месте вашего дома?

– Да... если можно!

<Проявим чуткость - не станем ей портить мнение о старших одноклассники вряд ли последуют ее примеру - минут десять уделю>.

Заборский коснулся клавишей <Роботрона>:

– Вам как показать, в планиметрии или в стерео... ну, в общем, вид сверху или в объеме?

– Я понимаю, - нервно сглотнув, закивала Ира.
– Покажите в планиметрии, пожалуйста.

Повинуясь уверенным движениям архитекторских пальцев, на телеэкране возник нарисованный зелеными светящимися линиями, ювелирно подробный чертеж. Его основу составляли извилистые контуры высот. Словно пень распилили поперек годовых колец и половинки развернули закруглениями друг к другу - два холма сжали в долине бывшее село Шалашовку. Мозаика усадеб раскинулась по склонам. Сверху наискось ее пересекал, не считаясь с рельефом, проспект Дружбы, проложенный по искусственной насыпи.

– Это как сейчас, да?

– Точно. А теперь заглянем в будущее.

На сеть сплошных линий лег пунктирный геометрический рисунок. Вместо уютных изгибов улиц, возникших, может быть, еще на месте древних охотничьих троп, - гигантские трапеции, лучи, многоугольники. Долина будет засыпана сотнями тысяч тонн песка, склоны исчезнут, и там, где нарисовано нечто вроде шестерен, встанут подоблачные башни.

– Вот так... Где ваш дом? О нет, нет, не пальцем! У нас все на мировом уровне. Прошу!
– Вадим Алексеевич подал Ире нечто вроде толстой авторучки на проводе.
– Это электронный карандаш. Можете пометить крестиком или обвести...

Дрожащей рукой поводив около экрана, девочка неуверенно нарисовала колечко, и оно тут же налилось фосфорической зеленью.

– Ага... Значит, улица Грабовского?

– Да-да... Номер тридцать четыре!
– Ира подняла умоляющие глаза. Так вы его... его...

– Увы, не только его, но и практически всю улицу Грабовского. Как видите, на ее месте будет площадь с бассейном, универсам...
– Заборский вызвал на экран бегающую стрелку-указку.
– Дальше - летний ресторан, спортплощадки, городок аттракционов. Сейчас там всякие овраги, сорные заросли; мы их тоже уберем, конечно.

– А сносить... дома и все прочее... вы скоро начнете?

– Боитесь, что вас переселят в худшую квартиру? Или куда-нибудь далеко от друзей? Но мы тут, увы, бессильны. Это решает горжилуправление...

– Нет, - твердо проговорила девочка.
– Я сказала вам неправду. Мой дом новый, на проспекте Дружбы, его трогать не будут...

– Так в чем же проблема?
– суше, чем до сих пор, спросил главный архитектор и красноречиво посмотрел на часы.

– Извините меня, пожалуйста!
– сказала Ира, сложив ладони перед грудью.
– Мне надо знать только одно: скоро ли... когда...