Все это хотела высказать Танюша, но сформулировать не смогла, и слезы остановить было затруднительно: так почему-то стало жаль маму, и недотепу Валерочку, и всю Землю, которую эти снобы так презирают. Одно смогла выдавить, прижав к глазам платок:

– Извините, мне умыться надо... И в зале, наверное, уже беспокоятся. Мы столько сидим тут с вами...

Был грустный, далекий ответ:

– Нет, не беспокоятся. Время для нас остановлено. Вы вернетесь обратно в тот момент времени, когда впервые увидели меня.

– И опять увижу?

– Нет, все забудете.

– Спасибо, я так и хочу.

– Мы предлагаем только один раз, Татьяна Сергеевна. Больше я не вернусь. Счастье, бессмертие, вечная молодость.

– Ой, как глаз болит! Я хотела... хотела только посмотреть, какой вы на самом деле, как у себя дома, но не могу открыть.

...Дя-адя Ваня, веселый наш чудак!

Без дяди Вани мы ни на шаг...

Один из парней, в форме института гражданской авиации, потащил свою девушку танцевать, та шутливо отбивалась. Их третий товарищ, чем-то похожий на Валерочку, еще раньше отправился искать себе партнершу за чужими столами.

Танюша собирала остатки салатов мясных и заливного языка, поглядывая на пустой четвертый стул и гадая, кого еще бог пошлет до конца смены. Плана не было и в помине, новенькие туфли натерли ноги, и вообще она почему-то чувствовала себя подавленной, как будто ее только что оскорбили. Даже сердце щемило.