Сопровождающий довёл меня до расположения нашего батальона. Васин тут же служит, только в другой роте, я познакомился с комбатом, после чего мне показали машину и познакомили с экипажем. Тут только командира не было, механик и башнер имелись. Мехвод красноармеец Жилин, и башнер красноармеец Бухов, оба прошлого года призыва, хоть немного, но службу знают, как и свою машину. Их командир этой весной демобилизовался. Вот так я и приступил к службе. Танк не новый, линейный образца тысяча девятьсот тридцать третьего года, самый массовый вариант, с малым ресурсом, и приёмником без нормальной рации. Пришлось изрядно поработать, чтобы привести его в порядок, благо проблем с материальной частью и запчастями удалось решить, зам по тылу оказался неплох. Так ладно это, на меня ещё два танка нашего взвода повесили, что не имели полных экипажей. Всего во взводе пять танков одного типа, но чёрт возьми, разных заводов, а это значит запчасти не подойдут, после боя не снимешь с подбитого. Был ещё старший сержант, командир танка, из старослужащих, он за своим следил и ещё одним, что командира взвода. Тот имелся, но лежал в госпитале с банальным аппендицитом. В общем, я серьёзно насел на зампотылу батальона, так что постепенно все три танка вводились в строй. Теперь есть шанс что те не сломаются на дороге и их не придётся бросать на обочине. Опасность для них одна, Люфтваффе.

Старший сержант Окулов, именно так, через о, старослужащий во взводе, замещал командира, вот тот и гонял меня как молодого. Делать нечего, служба есть служба. Так всё и шло к двадцать второму июня. Полк так и не покидал летние лагеря. Какие учения и тренировки? Людей особо нет, полк был небоеготовым, если почесноку. Нет, если война и проведут мобилизацию, то за сутки тот будет в полном порядке, но пока тот не готов. Это все понимали. Не в одном нашем полку так. В принципе особо меня это не удивляет, я готовил свой экипаж, парни молодцы, рвали жилы, но повышали свой опыт, мы часто сидели в танке, в основном по утрам и вечерам, когда железо остыло и внутри не духовка, и тренировались на взаимодействие, и было видно, что получается. Так вот, это всё суета привычная, я размышлял о другом. А о письмах что оправлял в Кремль на имя товарища Иванова, псевдоним Сталина. Должно быть хоть что-то, хоть какое-то шевеление что я засеку, но не было ничего подобного, всё шло как обычно, как в прошлом что я помню. Неужели письма не дошли?

Сегодня двадцатое июня было, утро, я отдыхал со своим экипажем в тени танка после завтрака, лёжа на траве, как приметил что к нам направляется полковой особист. Тот вообще ко мне пытался подкатить с претензиями, мол, слишком спокоен я был пока бандитов убивал, вот и описал о своей атараксии и что это такое. Отстал, видимо у врачей решил собрать информацию, и получил её, раз больше не вызывал. А тут снова чего-то нужно. А насчёт того, что приказы на немецком отдавал, объяснил военной хитростью. Откуда у меня оружие было не спрашивал, видимо решили не заострять внимание. Куда делось написал в рапорте, бросил рядом с бандитами, боезапас закончился.

– Смирно!
– скомандовал я.

Мы вскочили, и я доложился что работаем по распорядку, сейчас у нас по расписанию теоретический обзор по ведению боя с закрытых и замаскированных позиций.

– Вольно, - махнул тот рукой и спросил.
– Сержант, вам известны танки типа «Клим Ворошилов»?

– Я бы не сказал что хорошо, но помогал механикам ремонтировать «единицу». Мы ему и двигатель поменяли, ресурс там в ноль ушёл. Также за штурвалом около десяти часов провёл на самом танке и плюс двенадцать на тягаче-эвакуаторе на базе «КВ». Это на полигоне было.

– Да, так мне и сообщил Васин. Он ведь из одной с вами группы?

– Так и есть, товарищ младший политрук.

– Я оформил вам командировку, получите паёк, машина ожидает у штаба полка. Двадцать минут вам.

– Есть, - ковырнул я, и отдав экипажу распоряжения, рванул в сторону палатки старшины. Так как есть, в комбезе, на ремне «Наган», как я и думал его и выдали, даже номер в удостоверение вписали, шлемофон на голове.

Получив у старшины новенький сидор с пайком на двое суток, видимо на столько командировка и предполагается, я добежал до нашей взводной палатки, забрал свой вещмешок и вскоре оказался у дежурной машины, и мы сразу рванули прочь. В открытом кузове я один был, особист в кабину к водителю сел. Ехали не так и долго, уже через полчаса спустились в низину где застряла громада «КВ-2», скрытого чехлом. Задача вытащить его, помочь парням из другой танковой дивизии, дальше те перегонят к месту дислокации сами. А задача оказалась сложнее. Танк не только застрял, тут весь его экипаж в наличии был, но и движок стуканул, дав клину. Ждут новый, как и тягач. Моя задача помочь ремонтникам, раз знаю эту машину. Она в армии пока новая, танкисты её не знают. С Финской «КВ» на вооружении, а из-за секретности танкисты эти машины до сих пор не знают. Вот уж бред. Да я слышал байку что их заправляли бензином, а не соляркой, но мне кажется это именно байка.

Когда пришёл тягач с краном, а чуть позже и двигатель привезли, то работали до упаду. Но за сутки всё поменяли. Секретность навели серьёзную, особист ближайшей части отвечал, то есть нашего полка. Я даже не знаю какой дивизии эти танкисты, и куда гонят новую технику. А перегоняли ночью, явно из Ровно, под охраной и скрытыми под чехлами. По следам тут несколько танков проехали дальше, больше трёх «КВ» точно, но сколько не скажу, да и не интересовался. Особист бдит, носится вокруг, пугает всех, кто с нами сближается. Целый взвод стрелков на охране. Однако сделали, танк выдернули, и тот пыхтя от натуги поднявшись на склон покатил дальше, а я уснул прямо в кузове «полуторки», был вечер двадцать первого июня. Когда в полк прибыли. Отдал комбез стирать, как и исподнее, проверил все вещи, и отправился спать. А утром проснулся от грохота близкой бомбёжки, отчего полог палатки трясся как сумасшедший. Так началась война, которую я ждал и не желал её. И да, письма похоже не дошли, даже не помогло что в следующем указано в какой ящик и когда опущено предыдущее. Не знаю в чём я ошибся, но факт остаётся фактом. А ведь времени должно было хватить проверить информацию. Хотя бы по залежам нефти в Татарстане, золоте и алмазам в Сибири.

Вскочив, откидывая тонкое одеяло, спал я нагишом, и мне было пофиг что в палатке три десятка занятых коек стояло, два взвода разместилось, после того что пришлось выдержать с «КВ-2», с тем авралом что был, я вообще никакой. Хорошо сил хватило отмыться. И да, душевых тут нет. Хочешь помыться, озеро под боком. Причём у песчаного пляжа бьют ключи и вода там ледяная. Уже давно вырубили в стороне камыши сделали спуск к воде с мостками, там вода теплее. Но я поленился с усталости туда идти, зато взбодрился в холодной воде, щёлочью отмывая следы масла с рук. Сейчас же, как и все вскочив с койки, прислушался к близкой бомбардировке, рёву моторов над головой и пулемётными очередям, и заорал:

– Покинуть палатку! Залечь ожидая окончания бомбардировки!

Схватив в охапку вещи, вчера специально всё заготовил, я одним из последних покинул палатку, и вовремя, чуть позже та сложилась от удара взрывной волны и обзавелась осколочными и пулевыми отверстиями. Один из штурмовиков прошёлся пушками и пулемётами по палаткам. Глядя как горят несколько танков на стоянке, ещё несколько лежат на боку, прицельно бомбы сбрасывают гады, я только обматерил немецких лётчиков, среди лежавших на боку был и мой. После подобного ремонт там более чем серьёзный и не на один день. Рухнув в траву чуть в стороне, я переждал, когда надо мной пройдёт очередной бомбардировщик, и вскочив рванул к роще. То, что я обнажён мне нисколько не мешало. Удивительно, но факт, в полку даже среди прачек не было никого женского пола. Пять дней назад в полк прибыл военфельдшер, я сразу же рванул смотреть, но и он парнем оказался. Кстати, парни из моего экипажа не потерялись в панике вокруг, а держались рядом со мной. Так что мы впятером забежали в рощу и укрылись среди деревьев. С нами ещё двое прицепом шли, видимо заметили, что мы панике не поддались, и решили поблизости держатся.