Пульсация крови, бегущей по его венам, оглушила его и заставила отключиться от внешнего мира. Он едва расслышал ее голос, когда она в первый раз попросила его остановиться. Приказ даже не просчитался. Затем он услышал, как она заговорила громче.

– Я сказала, остановись!

Его разум был затуманен. Что же произошло? Она была готова всего несколько секунд назад. Боль его желания усилилась, когда он оторвал свое тело от нее, и она выкатилась из-под него.

Голос Клэр был сильным и решительным.

– Тебе нужно идти. Я не могу этого сделать. Я не позволю тебе снова причинить мне боль.

Черт, она права. Он не годился для нее.

– Клэр, - взмолился Тони, вставая и расхаживая по комнате.
– Неужели ты не понимаешь? Вот почему я хотел развестись. Я не хочу причинять тебе боль и... и я не могу больше этого выносить. Ты говоришь о том, что я оставил тебя в тюрьме, и о разводе.

Он запнулся,

– Что насчет тебя?

Клэр стояла и недоверчиво смотрела на него.

– Меня? А что насчет меня?

Проведя рукой по волосам, он объяснил очевидное:

– Ты бросила меня. Ты уехала от меня - дважды! Думаешь, я не помню этого каждый раз, когда ты уезжаешь из поместья? На днях, когда тебя не было больше трех часов и ты разъезжала по Беттендорфу, я до смерти испугался, что ты собираешься сделать это снова.

Глаза Клэр расширились, когда она спросила:

– Что ты имеешь в виду... на днях? Как ты узнал, что я в Беттендорфе?

Он не хотел говорить ей, что велел следить за ней; как и Джим, она не поймет.

– Клэр, они говорят, что мы не подходим друг другу, но в блокнотах ты сказала, что все еще любишь меня после всего. Это все еще правда?

Она придвинулась ближе.

– Ответь мне. Что ты знаешь о моих приходах и уходах?

Тони закрыл глаза и выдохнул.

– Причина, по которой я не хотел, чтобы Роуч работал на тебя, была...

Черт, он был обязан ей честностью, даже если это расстроит ее.

– ... он работал на меня. Он наблюдает за тобой с того самого дня, как ты вернулась домой.

Глаза Клэр наполнились слезами, но в ее голосе не было злости. Едва слышным шепотом она спросила:

– Скажи мне, почему ты заставил Фила следить за мной.

Он схватил ее за плечи.

– Ты имеешь полное право сердиться. Это нормально, но я не жалею. Я волнуюсь. Я всегда буду волноваться. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось снова.

Его слова прозвучали быстро.

– Я действительно не волнуюсь, что ты уйдешь. Мне просто нужно знать, что ты в безопасности.

Она опустилась на кровать, и он опустился перед ней на колени.

– Пожалуйста, - взмолился он.
– Пожалуйста, скажи мне, о чем ты думаешь.

Ее слова были болезненны и прекрасны.

– Даже не знаю. Так много вещей.

Она покачала головой.

– М-меня спрашивали снова и снова, почему я не попыталась сбежать от тебя в 2010 году, когда у меня были возможности. Когда я рассказываю историю о нас и говорю о шопинге или симфонии, они говорят мне, что я должна была бежать или рассказать кому-нибудь.

Боже, он ненавидел то, что у нее были эти воспоминания- у них обоих.

Глубоко вздохнув, она продолжила:

– Я не сделала этого, потому что боялась. Я боялась, что если я сделаю это и потерплю неудачу, ты накажешь меня, причинишь мне боль.

Она права: ему нужно уехать. Они никогда не выйдут за пределы этого. Как только он собрался встать, руки Клэр обхватили его щеки и притянули его взгляд обратно к себе.

– Та физическая боль, которой я боялась, была ничто - ничто-по сравнению с болью от мысли, что ты больше не беспокоишься. Последние две недели были сущим адом. Они научили меня, что боль может присутствовать, несмотря на все физические потребности.

Не в силах сдержать слезы, нависшие на его глазах, Тони повторил:

– Развод не должен был причинить тебе боль.

Неожиданно она обвила руками его шею и поцеловала в губы.

– Тони, может, мне и следовало бы расстроиться из-за того, что ты следил за мной, но это не так.

Он услышал счастье?

– Честно говоря, я испытываю облегчение. Я думала, тебе уже все равно.

Слезы исчезли, когда кончики его губ двинулись вверх. Когда она улыбнулась в ответ, он толкнул ее обратно на кровать и накрыл своим телом.