Лиз усмехнулась.

– Понимаю, но как часто ты бываешь собой?

Светло-голубые глаза Гарри затуманились.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что для большинства заданий у тебя нет своего рода псевдонима? Я надеюсь, что ты есть. Я не хочу снова пережить то, что пережили мы.

Он вспомнил ее ужас после нападения. Поначалу она хорошо справлялась с этим, но иногда ей снились кошмары и приступы паники, которые она пыталась скрыть. Гарри обнял ее своими сильными руками.

– Да, ты совершенно права. Я - это не я на других заданиях. Вся информация изменилась. Нет никакой возможности вернуться к тебе, Джиллиан, Илоне или Эмбер. Тебе не нужно беспокоиться.

Лиз положила голову ему на грудь, от ее волос исходил аромат клубники.

– Я не слишком много об этом думаю.

Прикрыв свои большие голубые глаза ресницами, она посмотрела на него снизу вверх.

– Нет. Забудь, что я упомянула об этом. Я хотела сказать, что Джон и Эмили знают тебя. Они знают нас и Эмбер. Разве ты не думаешь, что они заслуживают того, чтобы знать....

– Что? Разве они не заслуживают того, чтобы знать, что мои отношения с их сестрой были работой? Я не вижу причин причинять им такую боль. Они хорошие люди.

– Может быть, ты и прав. Кроме того, они уже уехали. Это не значит, что ты должен видеть их так же регулярно, как когда они жили здесь.

– Гарри?
– спросила она застенчиво.

– Могу я кое о чем спросить?

По ее голосу он понял, что ему совсем не хочется, чтобы его об этом спрашивали.

– Продолжай, но если речь идет о работе, то я не могу обещать, что смогу ответить.

– Я не знаю, работа или нет. Все дело в нас самих.

Когда Гарри не ответил, она продолжила:

– Ты что-то недоговариваешь мне о Клэр? Ты сказал, что она больна. Я подумала, что она, наверное, в тюрьме. Думала, что со всеми деньгами Энтони они скрывают это. Я знаю, что Эмбер была в бешенстве из-за того, что не смогла найти, где его обвинили в смерти Саймона. Я думала, ты работаешь над этим...

Гарри начал было говорить, но Лиз продолжила:

– Подожди, я хочу сказать вот что. Меня больше не волнует, что ты можешь доказать что-то о Саймоне. Я скучаю по нему, но думаю, что Эмбер просто нужно двигаться дальше. Я хочу знать, действительно ли ты это делаешь. Вот мой вопрос.

Его брови сошлись на переносице.

– Какой у тебя вопрос?

– Ты действительно двигаешься дальше? Разве ты не хочешь, чтобы Вандерсолы знали, что Клэр была твоим заданием, потому что на самом деле она была чем-то большим? Я видела ту фотографию, где вы двое держитесь за руки в Венеции. Ты навещал ее в Айове?

– Я ездил в Айову со специальным агентом Уильямсом. Я видел Вандерсолов и говорил с ними как с друзьями, но я был там от имени ФБР. Скоро появится еще одно дело, связанное с Роулингсом. Я, наверное, еще туда вернусь. Клэр уехала отсюда больше года назад. Меня уже тошнит от того, что ее постоянно швыряют мне в лицо. Это ты с Эмбер постоянно ее вспоминаете, а не я.

Слова Гарри текли рекой, но он уже говорил их раньше или какую-то их версию. Его мысли сосредоточились на фотографии. Лиз упоминала о ней давным-давно, но это никогда не звучало так, как сейчас.

– Мне кажется, он слишком много протестует!

Она встала, чтобы уйти, но Гарри схватил ее за руку.

– Скажи мне еще раз, кто показал тебе эту фотографию.

Отстранив его руку, Лиз ответила:

– Эй, я же не какая-то преступница на допросе! Я уже говорила тебе - Эмбер показала мне ее. Она знает, каково это, когда твой парень одержим кем-то другим. После того, что случилось, она не хотела, чтобы я готовилась к очередному разочарованию.

Ее голубые глаза пронзительно сверкнули.

– Мне надо это сделать, Гарри? Ты что, просто играешь со мной? Роулингс сидит в тюрьме. Может быть, сейчас самое время сделать свой ход!

Он видел ее гнев, то, как вспыхнули ее щеки, и тон голоса, но его реакция была странной. Он не был Гарри Болдуином, бойфрендом. Он был Гаррисоном Болдуином, агентом ФБР.

– Ты слишком остро реагируешь. У меня нет ни малейшего намерения возвращать Клэр. Она отчитала меня в последний раз, когда я с ней разговаривал - и для протокола, это было в Венеции. Я сказал ей, что работаю в ФБР. Она была в бешенстве.

По щекам Лиз катились слезы.

– Т-ты ей сказал?

– Да, я сказал ей правду, и она меня ненавидит.

– П-почему ты никогда не говорил мне об этом?

Гарри потянулся к ее руке. После недолгого колебания она отдала ту в его нежные объятия.

– Потому что это моя работа. Я был в Венеции не для того, чтобы продолжать с ней отношения. Мы с тобой снова были вместе. Я не хочу снова все испортить. Я был там, чтобы защитить ее. Я больше ничего не могу тебе сказать, кроме того, что она велела мне убираться.