— Как скажете.

— Скажи, Синдзи, что ты вообще знаешь о своих бабушке и дедушке?

— Почти ничего, и, господин Дорадзи, давайте обойдёмся без прелюдий, — поморщился я, — Поверьте, у меня нет никакого желания знать, кто они, чем занимаются и прочие семейные интриги. Не факт, что я вообще соглашусь принять это наследство. Просто озвучьте уже, что там мне оставили и на каких условиях, и остановимся на этом. Всё остальное мне не интересно. А там уже я приму решение.

— Хм. Ну хорошо. Раз ты так считаешь, то держи, — он с недовольным видом протянул мне какой-то толстый конверт. В этот момент в дверь постучали, вошла секретарша с подносом, расставила перед нами чашки с чаем и поставила вазочку с печеньем, которым я тут же захрустел, раскрывая конверт.

Какие-то бесконечные списки фирм, какие-то дома, участки, доли… Да тут сам чёрт ногу сломит. Без поллитры не разберёшься, как говорится.

— Эм, господин Дорадзи, а вы не могли бы мне в двух словах пояснить, что всё это такое?

— Боюсь в двух словах, не получится, Синдзи, — усмехнулся он, — Но я попробую. Смотри. Вот этот список, — протянул он мне пару бумаг, — Список фирм 51 процент акций которых и выше принадлежали твоей бабушке, а теперь передаются тебе.

Охренеть. В этом списке было сто с лишним организаций. Я аккуратно сложил его и отложил в сторону.

— Вот этот, — продолжил он, потянув мне ещё несколько бумаг, — список фирм и предприятий, по которым у твоей бабушке не было контрольного пакета акций. То есть, менее 51 процента.

Ещё двести с небольшим организаций. Я был в шоке…

— Вот это, — ещё несколько бумаг были переданы мне, — список недвижимого имущества, которое полностью принадлежало твоей бабушке, а теперь передаётся тебе, а это, — и опять несколько бумаг, — Список недвижимости, в которой у твоей бабушке были доли.

Я тихо охреневал, но не забывал складывать бумаги отдельными строками, и подписывать, что где.

— Тут список недвижимого имущества, которые тебе передаётся. Драгоценности, машины, предметы искусства и тому подобное, — протянул он мне очередную пачку. Я молча принял, и подписав, переложил к остальным бумагам.

— И последнее, — протянул Шагурэ мне одинокий листок, — Список счетов, с указанием имеющихся на них сумм, — я быстро пробежался по нему взглядом. И не так-то много. Семь миллионов йен всего где-то. А нет. Поправочка. Не йен. Долларов. Всё было так хорошо, что я прямо всем нутром ощущал какую-то подставу. Может, всё же отказаться?

— А кому это всё достанется, если я откажусь? — задумчиво поинтересовался я, продолжая рассматривать бумаги.

— Твоему деду, конечно. Главе клана Фуджи. Он будет очень рад этому твоему решению. Все активы тогда у клана останутся.

Я сердито засопел. Деду мне не хотелось ничего оставлять. Обойдётся, старый хрыч. И тут мне пришла в голову гениальная идея.

— А сколько всё это, — кивнул я на стопку бумаг, — Может стоить? Хотя бы примерно?

— Ну если примерно… — задумчиво протянул Шагурэ, — То где-то в районе трёхсот миллионов долларов.

— Просто отлично! — не сдержал я эмоций. Это ж можно всё продать. Починить ноги и ещё на жизнь останется.

— Но продать ты это пока не можешь, — тут же спустил меня на землю гадский старик, как будто прочитав мои мысли.

— Это почему это?

— Потому, что согласно условиям наследования по не финансовым активам, продать ты их сможешь только через пять лет после вступления в наследство.

Это был эпичный облом. Хотя…. Можно же под всё это имущество тупо кредит взять в банке, указав его в качестве залога. Там сумма не такая интересная получится, конечно, но, думаю, сотню лямов зелени я взять смогу.

— И в качестве залога его использовать тоже не получится, — продолжал читать мои мысли старик, — И нет, я не читаю твои мысли. У тебя всё на лице написано просто.

— Сколько у меня есть времени на принятие решения? — что-то во мне упорно сопротивлялось тому, чтобы забить на все мои подозрения и тупо принять наследство.

— К сожалению, очень немного. Согласно условиям завещания, у тебя есть всего шесть часов с момента вскрытия конверта.

— Могу я ознакомиться с этим мифическим завещанием? — уже не скрывая раздражения, поинтересовался я.

— Да собственно, ты уже и ознакомился с ним, в своей части, осталось только открытое письмо от твоей бабушки тебе, где и оговорены некоторые условия. — протянул он мне очередную пачку бумаг. Я тяжело вздохнул, но всё же стал читать, стараясь ничего не упустить.

В письме бабушка, которую, кстати, звали Ишшика, рассказывала, почему она решила включить меня в число наследников. Если опустить лишнюю воду и сантименты, то в двух словах, она была не согласна с тем, как поступил дед сначала с моим отцом, а потом со мной. И хоть она никак не смогла его переубедить и противиться его воле, запрещающей ей видеться со мной, но запретить ей включить меня в число наследников он никак не мог, хоть и пытался. Так она хоть как-то хочет загладить свою вину передо мной. При этом, опасаясь, что я сходу промотаю всё состояние, она накладывает запрет на продажу всех не финансовых активов на срок в пять лет с даты вскрытия завещания и по настоятельной просьбе деда, выбор принимать или не принимать наследство я должен сделать в течении шести часов с момента вскрытия.