– Он к тому же псих. Мерещится ему всякое.

– Дарад, – сказал Калкор тем же назидательным тоном, – у меня есть обычай одаривать гостей, когда они уходят. Будь добр, потрудись, выбери себе что-нибудь. Что-нибудь потяжелее.

Мгновение монстр обдумывал его слова, затем поглядел на зеленые валы, марширующие за кораблем.

– Пандемия к северу, – бросил Калкор, – точнее не могу сказать, потому что не знаю.

Дарад повернулся и побежал прочь по проходу между скамьями.

Синие огоньки глаз вновь обратились к Рэпу. Казалось, спокойная улыбка Калкора приглашала разделить радость, но это было слишком легкомысленное предположение.

– Похоже, придется задать тебе побольше вопросов, чем я думал вначале. Его тупость отвратительна. Ну-с, ты когда-нибудь видел такие штуковины?

Тан достал из-за стула омерзительный предмет, который Рэп сразу не заметил. Он представлял собой деревянную рукоятку, отполированную до блеска от многократного использования, к одному концу которой крепилось множество тонких цепочек, каждая длиной с человеческую руку. Выглядели они так, будто их изваляли в грязи. К кольцам цепочек присохли черные комки.

Рэп только и смог, что покачать головой. Горло не слушалось его. Он облизнул соленые губы.

– Думаю, это работа гномов. Импы используют эти штуки в тюрьмах. А также в войсках. По-моему, это глупость. Если мужик не тянет, убей его и найди другого, к чему эти грязные разборки? Тем не менее у импов эта вещица используется для наказания. Джотунны не опускаются до такого варварства, верно я говорю? – Белые брови-крылья вопросительно и требовательно поднялись.

– Да, господин.

Калкор вспыхнул:

– Вздор! Нет, господин! Иногда полезно поиграть в жестокость. Должен же я в конце концов поддерживать свою репутацию или нет? Это лучше всего проделывать на берегу.

Находишь подходящее дерево, привязываешь человека за руки. Все становятся в очередь и передают плетку друг дружке. Чей удар убьет его, тот и выиграл. Я видел однажды, как человек выдержал двадцать два удара. Это был престарелый епископ, который не желал делиться маленьким припрятанным сокровищем. Можешь посоревноваться с ним, вдруг обскачешь. Пять ударов – и человек останется развалиной на всю жизнь. Если хорошенько постараться, то эта штуковина перешибет кость. Понятно тебе?

– Да, господин.

– Ну так вот, фавн, сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Я отлично распознаю ложь, и на каждое вранье – удар кошкой-девятихвосткой. Будь паинькой, тогда тебе не будет больно. Если я и убью тебя, то быстро. Правила ясны?

– Да, господин. Господин, можно глоток воды?

– Нет. Вопрос первый. Кто король Краснегара?

– Никто. Холиндарн умер.

Калкор кивнул, словно услышал нечто приятное, словно Рэп подтвердил известия, принесенные Дарадом. Калкор не знал и спрашивал, значит, очевидно, так и не получил письмо от Форонода.

Неужели агент не догадывался, кого он приглашает в Краснегар? Или рассматривал Калкора как неизбежность и хотел сыграть на доброй струнке тана, пока не поздно? Впрочем, у Калкора все струнки плохие. Ноги Рэпа закоченели еще больше, чем руки.

– Второй вопрос. Опиши Иносолан.

Рэп глубоко вдохнул, взвешивая, с одной стороны, грозящие ему мучения и, с другой – возможность того, что сказанное им может принести хоть какой-то вред... но все бесполезно – он уже говорил. Трусость имеет тысячи обличий, и во что ее ни ряди – слабость, измождение, голод, – все равно она останется трусостью. У него не хватило мужества заставить себя промолчать.

– Ростом посередине между импом и джотунном. Волосы золотые... потемнее золота... ну, вот как у того мужика, что чинит башмак... Зеленые глаза... Стройная. Она скачет верхом и...

– Меня интересует только ее внешность. Она красива?

– Да, господин.

– Смотри мне в глаза, когда со мной говоришь. Покажи, какого размера у нее грудь. М-м-м... Я бы хотел побольше. Она девственница?

– Я не знаю! – Рэп ухитрился почти крикнуть. Калкор усмехнулся, не отводя от Рэпа острых огоньков глаз.

– Ты обладаешь ясновидением, правда?

– Я, господин? Нет, господин.

– Это раз. Я предупреждал. Один удар. Можешь ли ты управлять им, включать и выключать по своей воле?

– Иногда, – промычал Рэп.

У Дарада рыбьи мозги. Он слишком много говорил. Как и Гатмор. Калкор по собственной воле ни за что не расстанется с ясновидцем.

– Это нелегко, так ведь? Поэтому ты соблюдаешь осторожность? Ты любишь ее?

– Инос? Люблю ее? Я? Я... Нет, конечно же нет.

– Два.

– Что «два»? – спросил Рэп.