— Ладно, как знаешь, — Олег достал самокрутку и зажигалку.

— Вот, — девушка протянула мне маленький сверток из пакета «Рив Гош», — это все, что мы смогли достать.

— Кто вы? — спросил я, беря свиток.

— Темные сталкеры, — ответила девушка.

— Чего, блядь? — воскликнул я и чуть не выронил сверток, — какие вы сталкеры? Чо вы там сталкерите?

— Мы исследуем мир Перекрестков.

— Вы? Дети? — у меня аж дыхание сперло, — охренеть. Вы хоть знаете, кто такие на самом деле темные сталкеры?

— А есть еще такие же? — спросил парень, который уже разорвал на себе футболку и сделал перевязку на ране.

— Есть чуваки гораздо круче вас. Уверен в этом. Вы про московских слышали?

— Нет, — хором ответили парень и девушка.

— Олег, глянь что там, — я бросил сверток Олегу. Тот ловко поймал его и принялся разворачивать. Я сплюнул острую горечь на землю и вытер с лица оранжевую дрянь.

— Интересно, — Олег достал три маленьких черных пирамидки, — на ощупь как уголь.

— И что с этим делать? — грозно спросил я.

— Растворить в стакане воды одну и выпить, — ответила Наруто, — дальше вы все поймете.

— Наркота из Лимба? — догадался я, — ну охренеть!

— Да не наркота это! — воскликнул парень, — отпустите нас!

— Дожили, — Олег поморщился, — боюсь представить, откуда вы таскаете это. Продаете местным магам, да? И дорого за штуку?

— По тыще грина, — обреченно ответил парень, — верните нам хотя бы одну!

— Ахуеть, Олег, — удивился я, — чувак стоит под прицелом, а просит вернуть ему товар.

— Сам висит на нитке, а думает о прибытке, — агхори взял одну пирамидку и бросил ее девушке, — лови, это вам на восстановление вашего товарища и лечение руки.

Это меня удивило, но я промолчал. Все-таки Олег добрый парень.

— Где вы еще встречаетесь с Шапкой? — спросил я.

— Задворки «Якитории» на Петроградской, — ответил паренек, — он там работает. Суши-шеф.

— Спасибо за наводку. Я ваши рожи запомнил, — ответил я, — ждите в гости за дополнительными вопросами.

— Ты умеешь ходить по снам? — удивилась девушка.

— Лучше чем по дворам в незнакомом районе, — ответил я, — а теперь проваливайте. Или у нас еще есть к вам вопросы?

Я посмотрел на Олега, но тот мотнул головой.

— Бегом! — скомандовал я, и молодежь как ветром сдуло.

Я подошел к агхори, и тот протянул мне одну пирамидку. Черная, блестящая, похожая на кусочек угля, но уж слишком правильной формы. Огранка изумительная. Я покрутил ее в руках.

— Рожу вытри еще разок, — Олег протянул мне платок, — и плащ. Ты весь в крапинку, будто крапивницу подхватил.

— Спасибо, — я принялся вытираться, — но что это за херня?

— Без понятия, но она вытащена из Лимба.

— Артефакт?

— Нет. Нечто иное. Чтобы понять, что это, нам придется проверить.

— Пирамидка на стакан воды? Ты вообще в своем уме? — воскликнул я.

— Серега. Путь мага в том и заключается, чтобы все пропускать через себя. Нельзя доверять общему мнению, пропущенному через парадигму социума. Пошли.

Мы вернулись в галерею. На меня напал дикий чих, и я устал прикрывать лицо рукой. Рядом со столбом, где в меня выстрелили уже стояла уборщица и сокрушенно качала головой. Брызги перцового состава попали на одну из черно-белых картин.

— Не сокрушайтесь, — обратился к ней Олег, — вы уверены, что их тут не было?

— Э-э-э, — протянула пожилая женщина, — не помню.

— Они здесь были всегда. Видите эти два черных силуэта — они символизируют влюбленных, а желтые брызги — слезы по утрате друг друга и осознание тщетности бытия.

— А почему тогда пятна и вокруг картины? — недоверчиво спросила старушка.

— А это уже инсталляция. Автор добавил третье измерение к своему произведению и вынес слезы за грань восприятия зрителем.

— И точно! Чего это я? — женщина расплылась в улыбке, — а то подумала, что кто-то на картину нагадил.

— Бросьте, мадам. Современное искусство — оно такое, — Олег улыбнулся. Я пожал плечами и мы направились к выходу.

— Картина «Дерево Лоуренса» Джоржии О Киф, висела десять лет вверх ногами, — пояснил мне Олег, когда мы вышли из галереи, — Художница жаловалась, но все было тщетно. Так что у картины, заляпанной перцовкой, большое будущее. Можешь не сомневаться, Серега! Искусство оно такое!