Я кивнул головой, и мы пошли дальше. Каменный коридор петлял, но потом вывел нас в широкий зал с полукруглыми сводами. Света здесь почти не было, но он и не был нужен — я все видел хорошо и так.

— Стоп, — сказал я, — что-то не так.

Воды было по колено, но я отчетливо видел темные провалы в воде — ямы. Вот в них попадать не стоит. Это ловушки. Михалыч замер, стукнул себя по лбу и резко изменил маршрут. Молодец, второе зрение небось врубил. Теперь он четко видит эти ямы.

— Идем след в след, — сказал я Оксане, а затем услышал чей-то далекий чарующий голосок.

— Началось, — прошептал Михалыч и снова застыл, — слушайте, я дальше не пойду.

— Да чего ты так? — спросил я, подходя к нему.

— Слишком уж велико их искушение. Не пройти мне, как человеку благочестивому, под единым Богом ходящему. Не силен я перед этими исчадиями. Каюсь. Слаб.

Михалыч снял бумажную шляпу и протянул ее мне.

— Возьмите, вдруг она вам поможет.

— Кончай ломать комедию, дедуля, — Оксана недовольно подбоченилась, — ты привел нас сюда. Ты единственный кто знает дорогу. А теперь ты врубаешь заднюю. Что за фигня?

— Не пройду я, ребята. Не пройду. Знаю, чувствую.

— Зря, — я взял шапку и надел ее себе на голову.

— И унты возьмите. Сирены не любят собак, — дед начал быстро разуваться.

— Ты сам себе это в голову вдолбил, — сказал я, — тем самым похерил собственное намерение. Не по-магически это.

— Вы правы, Сергей Викторович. Правы. Только не надо меня на «слабо» брать. Не возьмусь. Идите. И простите меня, если что, — дед сунул мне в руку несколько своих святых штырей, — не обессудьте. Помог чем мог. Думал, что пройду. Хорохорился сам перед собой, но нет. Не смогу.

— Да не переживай ты так, — я убрал колья и надел унты. Ну и чучело из меня получилось небось.

— Бывайте, не поминайте лихом, — Михалыч отошел в сторонку и начал медленно таять в воздухе, — я подожду вас в машине. Если что — растолкаю.

— Давай уже, — недовольно шмыгнула носом Оксана.

Маг исчез, и мы остались с ведьмой одни.

— Трус и слабак. Зассал перед сиренами, — сказала она.

— А ты их видела?

— Нет.

— Вот и нечего его осуждать. Вдруг они — полный адок?

— Пошли и узнаем, — Оксана покачала головой.

Да, здесь она права. Мы осторожно обошли все ямы в зале и оказались в очередном коридоре. Он был еще ниже, поэтому нам пришлось пригнуться. Пение нарастало, но я не чувствовал никаких эффектов. Да, красивое. Да, мелодичное, но чего-то не хватает. Оксана тоже чувствовала себя нормально. Наверное, на женщин оно не действует.

Мы прошли еще немного, и коридор закончился. Очередной зал. Такой же широкий как предыдущий, только вот воды здесь почти нет и никаких ям. Я сразу заметил странный механизм с несколькими рубильниками, торчащий прямо из кирпичной стены. Массивный ржавый короб с зелеными ручками и кучей шестеренок.

Пение стало еще громче, но я лишь пожал плечами. Ну да, словно оперу слушаем, а дальше что?

— Иди к нам, — послышался тонкий чарующий голос откуда-то слева. Определенно женский.

— Ты слышала? — я повернулся к Оксане.

— Что? — не поняла та.

— Мы споем тебе песню, — продолжил голос.

— Да я и сам вам спеть могу! — с вызовом заявил я, — вы любите русский трэш? Или больше по хард-року?

Голос смолк. Я оглядывался, но ничего не видел. Второе зрение вообще ничего не показывало — лишь какие-то темные сгустки по углам зала. Наверное, там и сидят сирены. Прячутся.

— Спой, солнышко. Спой, как в последний раз, — попросил мелодичный голос.

— Окей, — я прокашлялся и затянул хриплым голосом, –

Жизнь как сон — сплошной туман,

Правды нет — один обман.

День за днём — сущий ад,

Нет нигде пути назад.

Как заглушить навсегда бесконечную боль?

В жизни сыграть до конца не последнюю роль?

Трезво найти и понять великую суть,

Выбрать к единственной цели свой Правильный путь?

— Что это? — Оксана поморщилась, — я никогда не слышала эти куплеты.

— Потому что тебе лет мало, — отмахнулся я. Голос сирены смолк, и вокруг начало темнеть. Я тут же создал яркий факел в одной руке и мощный фаербол в другой.

— Ужасная песня! — раздался противный скрежет из левого угла, — ты нарушил наше чувство прекрасного.

— Ну да, это вам не Чайковский, конечно, и уж тем более не Моргенштерн, — гоготнул я, — давайте, твари, вылезайте. Потягаемся на песенном поле. Я еще много старых хитов знаю! Могу вам что-нибудь и из «Коррозии» залупить или из «Арии» там, у них тексты более интеллектуальные, если так можно выразиться.