— Вы кто? — удивился Михаэль.

— Я — Талир, племянник Прения, вашего соседа. Марита — хорошая женщина, здесь её все уважают. Хочу помочь, вы же только после болезни, а здесь работы не на одну неделю.

— А! Что ж, я не против, только нам платить нечем, — грах, как сложно выговорить и, главное, осознать это! Ему, графу Гроув, нечем заплатить за работу простому кмету! Более того, он вынужден сам работать, как какой-то бездарь! Скорее бы снять ограничитель и разобраться с теми, кто его сюда упрятал!

— Да я не за деньги, что вы! Я помочь хочу, по-соседски! — вскинул руку мужчина.

— Тогда, приступайте, — кивнул Михаэль. В конце концов, ему действительно помощь не помешает.

В течение целого оборота мужчины работали молча. Талир ловко подхватывал сразу несколько веток, пригибал и одним-двумя ударами отсекал их у самых корней. Граф косился на него и пытался делать также, но, то ли из-за слабости, то ли, из-за отсутствия сноровки, но так ловко владеть топором у него не получалось.

Через половину оборота пришла Маризта с небольшим кувшином в руках.

— Я попить принесла, ягодный взвар, — проговорила женщина, внимательно оглядев работников.

Михаэль вспотел так, что рубашка насквозь промокла, а второй — кстати, кто он? — выглядел не настолько загнанным.

— Талир, ари, — представился добровольный помощник, — племянник вашего соседа, Прония. Вот, решил помочь.

— Спасибо, Талир! Выпейте взвару! — Маризта протянула чашку ему первому.

Точно, племянник Смияды, она же видела этого мужчину, он на соседней улице живёт. Выходит, соседи приступили к выполнению плана по объединению участков?

— Благодарствую, хозяйка! Очень вкусно! — мужчина проглотил последние капли и облизнулся, рассматривая зельеварку.

Граф, мрачно взиравший на сцену, глухо кашлянул, напоминая, что здесь ещё один умирающий от жажды.

Маризта, очнувшись от размышлений, налила чашку и подала «брату». Наконец, и ему перепала чашка с напитком.

М-м! И правда — вкусно! Прохладное, с небольшой кислинкой, питьё прекрасно утоляло жажду.

— Спасибо, сестра! — граф вложил во взгляд всё своё негодование, но голос звучал ровно.

— Тебе, Михэ, нельзя сильно напрягаться, — ответила женщина, забирая посуду. — Ты еще не окреп, болезнь может вернуться. Не дело женщины указывать мужчине, но я, как почти целитель, прошу — осторожнее. Больше отдыхай. Я поставлю кувшин вот сюда, в тень, если еще захотите пить.

Михаэль с большой охотой вообще бросил бы на сегодня работу, но добровольный помощник махал, как заведённый, было неловко показывать слабость и отставать.

Граф скрипел зубами, поминал про себя граха и всех его родственников, но раз за разом поднимал ставший пудовым топор.

— Ар, вы качаетесь, ари Маризта права — вам рано ещё столько работать, иначе вы снова заболеете! — голос Талира, вернее, смысл его речи, прозвучал сладчайшей музыкой. Последние четверть оборота Михаэль держался на одной вредности.

С облегчением опустив руки, граф, стёк на землю.

— Вам плохо? — испугался Талир и бросился к кувшину с взваром. — Испейте!

Осушив полную чашку в несколько жадных глотков, Михаэль почувствовал себя лучше.

— Спасибо. Да, немного перестарался.

— Вы идите отдыхать, а то сестре опять придется вас с того света возвращать.

Жена Прония рассказывала, что видела вас в постели — от мертвяка только наличием дыхания и отличались! — Талир под разговор продолжал собирать срубленные ветки и стаскивать их в одну кучу. Михаэль дернулся помогать.

— Сидите, я сам, тут двоим нечего делать!

Нечего делать? — граф с сомнением посмотрел на ворох зелени и устало прикрыл глаза.

— Ар, я хотел поговорить, — Талир управился с ветками и мялся, стоя напротив Михаэля.

— Говори… те, — поощрил «брат».

— Я хотел бы просить у вас разрешения ухаживать за Маритой, — выпалил помощник.

Граф почувствовал, как дыбом встали все волоски на руках — ухаживать???

— У сестры трехлетний траур! — возмущённо выкрикнул Михаэль, вскочив на ноги.

От слабости и следа не осталось.

— Я знаю, поэтому прошу только разрешения ухаживать, а не руки прекрасной Мариэты, — смиренно объяснил Талир. — Она должна ко мне привыкнуть, свыкнуться с мыслью, что по завершении траура я поведу её на брачный ритуал.