— Что ты собираешься со мной сделать? — тут же поинтересовался мэтр. — Клянусь, я больше никогда…

— На твоем месте я бы не зарекался, — усмехнулся магистр. — Моя собственность физически не пострадала, только морально. За это я заберу у вас всё, что мне понравится.

— Забирайте, что пожелаете! Только жизнь оставьте!

Стефан усмехнулся — план у него возник еще тогда, когда он слушал разглагольствования незадачливого похитителя.

Ясно, что дальше в виде рабыни он Аэлину не повезет.

Нет, нет и еще раз — нет.

Но впереди Андастан с весьма своеобразным отношением к женщинам. Их боготворят, берегут, прячут и, одновременно, их покупают, продают, используют в борделях и как личных секс-рабынь. Берегут, боготворят и лелеют жен, дочерей, сестер, отношение к продажным женщинам и рабыням — как к скоту. Конечно, мало кто полезет отбирать рабыню у наемника, особенно, если не рассмотрит, какая она внешне, но проехать через страну вместе с бродячей труппой гораздо легче, чем вдвоем. Одиночку станут дергать все встречные стражники, а на артистов смотрят сквозь пальцы. Держать под контролем этих разбойников Стефан вполне в состоянии, но мага он с собой не возьмёт. Мага и тех двоих, кто непосредственно занимался кражами.

При въезде в государство каждого новоприбывшего дотошно проверяют. Наемник обязательно заинтересует стражу, а вот бродячие артисты, тем более, уже не раз проезжавшие в страну, внимания не привлекут. Если с одним из актеров едет закутанная по самые брови жена, это тоже не вызовет вопросов.

Да, именно жена бродячего артиста! Надо будет купить брачные браслеты, которые в ходу в Тропиндаре. На любую свободную родственницу могут положить глаз и потребовать ее себе, а на такую никто не взглянет.

Спасибо, Единому и глупости Рамики — у них появилась возможность проехать Андастан почти с удобствами!

И как только они окажутся на его территории, он попробует отправить Огасту вестник, пока магия жены его слушается. Жаль, нельзя этого сейчас сделать — вестник в Империю обязательно кто-нибудь заметит.

Оставив Риско переживать в обездвиженном состоянии, Стефан еще раз обошел кибитки, выбрал две. Затем, осмотрел лошадей, самых крепких и молодых собственноручно запряг в отобранные кибитки, свою кобылу и одну из двух оставшихся лошадей привязал к заду одной повозки. Далее — при помощи Воздуха, перенес в отбракованную повозку двоих разбойников — Анриса и второго, который помогал с похищением. Самым последним транспортировал туда мэтра.

— Я оставляю вам троим жизнь, — просветил он Риско. — Можете убираться на все четыре стороны, главное, больше мне на глаза не попадайтесь. Остальных я забираю с собой и вам лучше не знать, что с ними будет.

Мэтр смотрел с ужасом, не в силах издать ни звука.

– Заклинание неподвижности рассеется через четыре часа. После этого хватайте ноги в руки и исчезайте.

— Спасибо! — выдохнул маг. — Если хотите, мы довезем вашу подопечную до Астерии, до неё всего несколько часов.

— Я сам выполню свои обязательства, — бросил герцог. — Подумай о своем поведении, пока заклинание не спадет.

И мэтр Риско остался один, не считая двух тел, больше похожих на уродливые статуи, чем на живых людей, и фыркающей снаружи лошади.

— Не хочешь поделиться со мной своими идеями? — осторожно поинтересовалась Аэлина, наблюдая за действиями супруга. — Ты отпускаешь похитителей, я правильно догадалась? Но не поняла, что за суета с лошадьми и вещами артистов?

— Нам подвернулась очень хорошая возможность попасть на территорию Андастана, не привлекая к себе никакого внимания — вместе с бродягами.

— А…

— Рабский ошейник ты больше не наденешь! — отрубил герцог.

— Да? Странно, ты же мечтал сделать меня своей рабыней. Несколько раз это мне обещал.

— Улина, перестань, — скривился магистр. — Я тогда наговорил лишнего, сколько можно мне об этом напоминать?

— Действительно, — буркнула девушка. — Мужчина — хозяин своего слова. Захотел — дал, передумал — забрал. Пока я была беспомощна, то со мной можно было не церемониться, а теперь ты скрипишь зубами, но считаешься, потому что у тебя нет выхода? — испуг, усталость от постоянного напряжения, обида за всё, что ей пришлось пережить по вине мужа, выплеснулись в неожиданной даже для самой девушки отповеди.

Ведь она собиралась молчать, терпеть и не дергать супруга упреками, пусть и справедливыми! Что на нее нашло?

— Улина, мы обязательно обо всём поговорим, я обещаю. Но только тогда, когда выберемся, — каждое слово жены било не в бровь, а в глаз.

— Ладно, ты прав — не время и не место, — согласилась девушка и перевела разговор. — Зачем нам ехать с артистами?

— К ним на заставах при въезде никто не придирается, их кибитки не осматривают, имена не записывают, мы въедем, как бродячая труппа. Я — один из актеров, ты — моя жена.