Помимо винтовок, у меня имелось три пулемёта. Фантастика! Кто бы знал, из всех сидящих напротив меня, о их существовании, а если бы узнал, то только тогда, когда словил бы пулю от него, да его ещё и приобрести надо, в обход официальных каналов.

Пулемёт, на котором сейчас лежала моя рука, был изрядно поврёжден, в процессе доставки людьми Момо, но они даже не представляли себе всей его ценности. Спасибо, что дотащили его вообще, а не бросили, как бесполезную железяку.

Вот, в принципе, и всё. Копий, стрел, ножей и мечей мне хватило, чтобы вооружить ещё очень многих. Но пока некого. Прежде всего, предстояло решить вопрос оповещения об опасности. На заставе всё было чётко. Сигнальная полоса, сигнальные мины, радиостанции, полевые телефоны. Патрули, служебные собаки, бинокли, наконец.

Этого у меня не было. Предстояло организовывать сигналы кострами, устраивая сторожевые посты. Решено! Я стал отдавать указания Бедламу об организации постов, на самых танкоопасных, тьфу, просто опасных направлениях. Придумал и его состав.

Сторожевой пост должен был состоять из людей, которые зажигали сигнальный костёр, бегунов, методом эстафеты доставлявших важную информацию, и барабанщиков, с комплектом больших барабанов, условными звуками передававших определённую информацию.

Например: «Опасность!», «Нападение!», «Помогите!», «Победа!», «Отступаю!».

Момо получил задачу добавить к своим пятистам партизанам, сколько сможет людей, из числа вновь прибывших воинов из других племён, и идти навстречу французам в город Банги, и дальше в джунгли, организовывая засады, неожиданные нападения, и прочие прелести диверсионной войны.

Ярый брал с собой пятьсот стрелков, и занимал оборону вокруг Банги, контролируя реку и переправу через неё, не давая возможность обойти врагам людей Момо. Когда французы нападут, я не знал. Может, они уже стоят у Банги, но, скорее всего, нет, и время у нас ещё есть.

Задача людей Момо и Ярого, нанести, как можно большие потери наступающим, осыпая их батальоны неожиданными нападениями исподтишка, не вступая в открытое противостояние, а также, нанести большие потери, при возможной переправе. Их винтовки могли принести много беды, расслабившимся от безнаказанности наёмникам.

А потом, они должны были отступить, и забрать с собой всё население города, отправив его сюда. Запасы продовольствия были, а вот людей было всё же ещё мало. Отступив, они должны были ждать меня, с остальными силами.

Пятьсот стрелков я оставлял Бедламу, охранять Баграм, Бырр, и Барак. Хватит уже неожиданных нападений. Пятьсот человек, вооружённых винтовками, были в состоянии дать отпор любому отряду махдистов, или кому-либо ещё.

С оставшейся тысячей стрелков, и всеми остальными толпами иррегулярных негритянских воинов, я собирался отправиться на встречу с Эмин-пашой, по пути стараясь набрать, как можно больше людей в свои войска. Мне нужно было оружие, а воевать с махдистами я собирался позже.

Планируемая операция встречи была, скорее, демонстрацией флага, и пополнением ресурсов. Я не собирался сейчас воевать с восставшими. Во-первых, они были ещё сильны, а я слаб, во-вторых, мне было сейчас не до этого. А вот показать свою силу окрестным племенам, и всем остальным, было необходимо.

Как выкручиваться из продолжения войны, и поддержки войск Эмин-паши, я пока не знал, но догадывался. Я вообще не верил, что англичане кинутся заваливать меня оружием, не в их это правилах. Их политика, дать на медный пятак, и стравить между собой, ради получения следующего пятака (транша).

Так что, наверняка, у меня будет возможность оскорбиться данной подачкой, и отказаться вести с ними дела. Если же я ошибаюсь, то, вступив в первый же бой, надо бежать на свою территорию, возбудив, у обеих сторон, чувство ложной победы и всемогущества. Пусть потом стоят перед зеркалом в человеческий рост, и трясут перед ним оружием, крича — «Я могуч! Я гоняю стаи туч!».

Раздав задачи, я оставил одного раса Алула Куби.

— Скажи мне рас, готов ли ты воевать за меня?

— Готов, повелитель!

— А почему, — задал я каверзный вопрос. Мне надо было знать, на что он готов ради меня, а точнее, ради цели, которой я служу.

— Ты воюешь не за себя… команданте.

Я опешил, не ожидая от него такого ответа.

— Поясни?!

— Ты воюешь, не только ради себя, или ради благ, власти и почёта. Я смотрю на твою хижину, она пуста. Ты богат, а живёшь, как и все. Ты командуешь людьми, манипулируя ими в своё удовольствие. Но, на твоём лице нет радости от обладания их умами и поступками. Я не вижу гарема в твоей хижине, хотя любая, из твоего племени, и не только, ляжет у твоих ног.