— Ох… Я в норме. — выдохнул Клифф.

— Тогда ползи сам! — рявкнул Алекс. — А еще лучше сбрось пару десятков килограммов, я чуть не надорвался, пока тебя поднимал и тащил! Скажи спасибо, что я знаю «рейнджерский кувырок»!

Клифф дрожащей рукой полез в карман:

— Мне нечего… сбрасывать. У меня в теле пять процентов… жира… Остальное — мышцы…

— Да мне плевать!

Алекс стек по стене и закурил:

— Они скоро додумаются, куда мы делись, даром что тупицы тупицами, зато на них-то активаторы не действуют! Так что валим отсюда и побыстрее, мы свое дело сделали!

Роуз кивнула. И даже не посмотрела при этом на Алекса.

Клифф сглотнул вязкий комок и закрыл глаза.

Черт, после попадания под нейронные активаторы всегда так сердце колотится?

О катах ходит много легенд. И, даже несмотря на то, что слухи и легенд обычно рождаются не на пустом месте, большинство из них — чушь. Что каты кишат стриглами, что там царит непроницаемая тьма, что в них стоит мертвая тишина. Все чушь Или, вернее, не совсем правда.

Но насчет тишины — чушь абсолютная.

В катах вообще не бывает тихо. Никогда и нигде. Все как раз наоборот — каты всегда звучат. И везде — по-разному. Где-то — медленное стаккато падающих с потолка капель. Где-то — унылое портаменто завывающего ветра. Где-то — остинато проносящихся поездов.

Интересно, кого из попавших в первый пробой так сильно интересовала музыка?

Ради вздохнула, сложила руки на руле и опустила пальцы на подбородок.

Скучно.

Глупо, конечно, было рассчитывать, что команда примется за дело раньше, чем квадрацикл доберется от мест взрывов до точки старта — по катам-то… Но уже минут двадцать прошло, а с момента активации взрывчатки — все двадцать семь. А ворота все еще неподвижны и лишь гудят легким вибрато. Отсюда, из технологического тупичка в ста пятидесяти метрах, этого, конечно, не слышно… Но они всегда гудели — все те годы, что их прочность проверялась испытанию всем, что только придет в голову.

А еще этот шлем… Удивительно, как быстро можно отвыкнуть от того, в чем раньше едва ли не спала.

Несколько дне й- и он уже как чужой, давит и мешает дышать. Даже мысли ворочать как-то тяжелее, будто Клифф жвачкой своей угостил.

Клифф… Как он там? Наверху? Что вообще у них сейчас происходит? Лезть в самое логово Координации — ох, и безумный план, ох и безумный! И почему никто не предложил ничего получше? А если что-то пошло не по плану? А если Пол не справился и Клифф с Алексом уже в плену?

Или и того хуже?

И ведь даже никак не узнать, что у них там! Как у них дела!

Да как же все, оказывается, непродумано!

Раздался громкий щелчок, подхваченный гулким эхо, и следом — нарастающий гул.

Ради подняла голову.

Ворота открывались. Толстенные ворота, несущие на себе ожоги от термита и криомита, несколько видов взрывчатки, ни разу не поддавшиеся за все эти годы ворота наконец открывались! Из укрытия они казались совсем маленькими, а поезд, выползающий из них, и вовсе с червяка размером. Или гусеницу. Черную с желтой головой. И глазами-фарами.

Ради выжала сцепление и дернула левой стопой вверх, включая передачу.

Поезд проехал мимо не спеша, будто ощупывая перед собой путь усами-лучами света. На самом деле машинист просто не рисковал разгоняться на довольно крутом изгибе тоннеля. И зря Алекс волновался, что из поезда могут заметить — на все три бронированных вагона, кроме кабины машиниста, не было ни одного окна.

Едва поезд проехал мимо, Ради отпустила сцепление и выехала из тупика. Пристроившись зв последним вагоном, переключилась на вторую и выкрутила газ. Квадрацикл завибрировал по шпалам, но быстро поймал рельсы на широкие колеса и полетел вперед как по струне.

Ради пригнулась к рулю, прижалась грудью к баку, дожала восемь тысяч и щелкнула третью. Подключилась турбина, набегающий воздушный поток придавил обтекаемый корпус, прожав подвеску, расстояние до поезда начало сокращаться.

Ох уж эти гонки по тоннелям. Как в старые добрые времена, только теперь не от Координации, а за ней. И карта кат в голове в этот раз бесполезна, потому что неясно, куда надо попасть.

Да и приз иной.

Тоннель изменился — вместо распорок и колонн замелькали бетонные тюбинги и лампы под потолком. Взгляд по сторонам: так и есть, метро. Значит сейчас больше восьмидесяти они не поедут, чтобы не догнать гражданский поезд.

Станция.

Первая радиальная. Мелькнули и остались за спиной изумленные люди, указывающие на невиданный черно-желтый поезд и его преследователя. Кто-то из них уже тыкал пальцами в ай-ди, то ли вызывая кого-то то ли еще зачем. Зачем? Связи-то все равно нет.

Ах да, станция же поверхностного залегания.

Вокруг снова сгустились искусственные сумерки, Ради повернула руль, следуя изгибу тоннеля.

Отсюда поезду три пути: ко второй радиальной, что бессмысленно — зачем им кататься им по кругу? — в разворотное депо, что, в общем-то, все равно, что в тупик, или через переход — к внешнему кольцу. Скорее всего, туда они и направляются, а это значит — тоннель через километр. Конечно, еще есть связной тоннель с шестой радиальной на третью, ведущий за город, но туда ехать четверть кольца, поверху и то быстрее бы получилось.