Через несколько минут он оглянулся, но увидел одного только Дэга. Ничего не понимая, он побежал дальше — на освещенную Лисл-стрит, потом, обогнув кинотеатр сзади, на Джерард-стрит, что в самом центре Чайнатауна. Здесь, среди людей, слоняющихся от одного ресторана к другому и сравнивающих цены, он смог замедлить бег. Примерно в сотне ярдов позади Дэг тоже замедлил бег, ожидая, что Ник будет делать дальше. С Джерард-стрит был только один выход: на Уордор-стрит, где было много клубов и много людей, жаждущих туда попасть. Ник мечтал затеряться в толпе. К тому же там, среди панков и рокеров, это было бы нетрудно сделать. Он почувствовал себя свободнее и стремительно рванулся к перекрестку.

Вдруг он ощутил острую боль в бедре. Оглянулся. Ничего не заметил. Потом опустил глаза и увидел ленту, свисающую с тонкой стальной стрелы, впившейся ему в ногу. Из-за деревянных ящиков выступил второй бритоголовый со стрелометом. Дэг и его подручный были уже совсем близко, когда Ник потерял сознание и упал на тротуар.

Возвышающаяся над всем фигура человека легко преодолела расстояние между парапетами двух складов. Далеко внизу пьяный смех сливался с фырчаньем моторов, когда прогулочные пароходы проходили по Темзе. Дэг беспокойно кашлянул и догнал своего хозяина, перепрыгнув трехфутовую пропасть между домами.

— Прекрасная ночь. Первая из многих подобных ночей. — Бархатный голос звучал тихо и спокойно, но в нем слышалась уверенная сила. — Это будут ночи очищения для всех нас. Они обозначат конец слабости и начало победы над светом. Я хотел поблагодарить тебя, брат, за твою борьбу с предателями в наших рядах. Твоя преданность будет вознаграждена.

Дэг шумно перевел дух, вспомнив, как была “вознаграждена” преданность Самуила.

— Что ты собираешься сделать с парнем, которого мы притащили сюда? — спросил он.

— Его ждет суровое наказание за его преступления, и мне нужна твоя помощь.

Дэг незаметно взглянул на сильно разгневанного человека рядом с собой, чье лицо было спрятано под капюшоном. Дэг вместе со всеми приводил в порядок оружие, готовясь к нападению на Залиана, когда Чаймз вызвал его к себе и послал за мальчишкой с вытатуированной на лице паучьей паутиной. Теперь они шли вдоль южной стены пустого склада, и Чаймз тихо и монотонно говорил своему подручному:

— Ты же знаешь, что мы не могли позволить Жабе вернуться к Насекомым, потому что он предал нас и хотел отказаться от нашего дела. Ты хорошо помог мне с братом Самуилом, но знаешь ли ты, почему он должен был умереть?

Даже такой дурак, как Дэг, понял, что неразумно перебивать Чаймза, если ему захотелось поговорить.

— Брат Самуил думал, что успокоил мои подозрения тем, что помог расправиться с Жабой. Но я умею читать в сердцах. Я видел ложь в его сердце. — Чаймз ткнул пальцем в грудь Дэга. — Когда проныра Сара Эндсли, — сказал он вдруг, словно ее имя только что всплыло в его памяти, — пришла ко мне, обещая свою преданность, то ручался за нее брат Самуил. Он знал, что Жаба подкармливает ее кое-какими сведениями, и все-таки ничего мне не сказал и остался ее другом. Он был последним звеном в этой предательской цепочке. Не пройдет и недели, как все сомневающиеся исчезнут, но даже теперь среди нас еще есть предатели. Только после очищения мы будем достойны нашей задачи. — Чаймз остановился и повернул назад. — А теперь пора идти к Нику.

Двое юношей с выбритыми головами и татуированными лицами вышли из-за разбитой трубы и схватили Ника за руки. За несколько минут до этого кончилось действие снотворного, и он пришел в себя, с ужасом осознав, что находится в самом сердце Чаймзова королевства.

Перед ним, сложив на груди руки, стоял сам Чаймз. Одна его рука сверкала металлом. Лицо было скрыто под капюшоном. У ног чистил перья невозмутимый павлин.

— Ты так и не удостоился быть принятым наверх, правда, Ник? — Чаймз издал сухой невеселый смешок. — Наверное, тебе обидно было видеть, как твои друзья уходят наверх и бросают тебя внизу. Ты не смог стать частью нас и поэтому решился на другое? Ты задумал продать нашу тайну газетам. Мы неплохо поработали, чтобы перехватить тебя, прежде чем ты успеешь рассказать своему приятелю-репортеру что-нибудь важное. Освежи мою память... кто это был?

— Иди ты знаешь куда! Ты убил моего друга, и ты будешь гореть в аду.

— Не имеет значения. Я записал его имя. Глупо было ставить имя под статьей. Но журналисты все такие. Они очень хотят, чтобы их любили, поэтому всегда все подписывают.

— Так вот, Ник, — вздохнул Чаймз, — пришло время.

Огненный лев убивает солнце на небе, А огненный человек своим потом убивает свое тело, Чтобы явился и обрел жизнь Прекрасноликий Меркурий.

Он наклонился, схватил павлина за шею, после чего выбрал и выдернул длинное перо, которое отдал Дэгу. Бритоголовый подошел к очередной жертве Чаймза, заставил парня открыть рот и как можно дальше всунул ему в горло перо. Ник стал рваться из рук мучителей, но они крепко держали его. Он попытался сбросить их с себя, прижавшись к трубе, но они повисли на нем, постепенно пригибая его к гудронированной поверхности крыши. Чаймз развел руки и подал знак.

Каждый раз, когда Нику удавалось подняться, один из тех, кто держал его, колол ему запястье, потом плечо, потом живот длинной металлической иглой, пока он не начинал кричать и не валился опять на крышу. В несколько секунд мускулистые братья раздели его догола и туго связали длинной нейлоновой веревкой, в которой было еще несколько сот ярдов.

— Ты думаешь, они не достанут тебя! — Ник перестал сдерживаться, зная, что смерть совсем рядом. — Наверное, ты прав, но все равно тебе недолго осталось. Ты называешь себя богом! Болтаешь всякую чепуху! Чей ты бог? Кучки психов и наркоманов? Они грабят, режут, убивают, делают все, что ты скажешь, потому что ждут не дождутся очередной дозы. Вот кем ты правишь!