— Кто?

— Люди Залиана.

— Не знаю. Меня больше волнуют его враги.

Роберт смотрел, как Роза пьет кофе. Она делала это с неотразимым изяществом. А вчера она путешествовала по крышам не хуже циркача — столько в ней было ловкости и уверенности. Про себя он этого сказать не мог...

— Вроде бы они появляются только ночью. Наверное, днем рискованно. Еще увидят снизу. Кроме того, в Гринвиче безопасно. Это тебе не центр города. Дороги шире и дома ниже. Им там негде спрятаться.

— Пусть так, — вздохнул Роберт. — Только давай на сей раз не испытывать судьбу.

Они вышли из автобуса у восточного входа в Национальный морской музей и еще раз взглянули на адрес, записанный Розой. Легкая серая дымка поднималась над скверами и заполняла улицы.

— Если она живет тут, у нее, наверное, водятся деньги, — сказал Роберт. — Ты только посмотри на дома.

Дома с террасами в стиле короля Георга содержались в безукоризненной чистоте. За окнами видны викторианские интерьеры. На каждом доме сигнализация.

— Спорим, здесь нет ни одного человеческого магазина поблизости, — сказала Роза. — Знаю я этих яппи. Все в порядке, если тебе вдруг захотелось купить камин времен короля Эдварда, а обыкновенного мусорного ведра днем с огнем не...

Звонок на двери дома сорок три издал мелодичную трель, и Роза отступила на шаг, торопливо одергивая комбинезон, словно это могло что-то изменить в ее внешности. Роберт посмотрел на нее и улыбнулся. Она выглядела как весьма сексуальный автомеханик.

Пожилой мужчина, открывший дверь, недоверчиво осмотрел их, словно подтверждая ту мысль, что молодые всегда подозрительны старикам.

— Надеюсь, мы вас не очень потревожили, — сказал Роберт, выступая вперед. — Мы ищем миссис Рассел.

— Я ее муж.

— Она родственница одной нашей знакомой, — торопливо проговорила Роза, и Роберт заметил, что она старается пригладить свой кокни. Результат был довольно забавный и даже трогательный, словно Дик ван Дайк влез в “Мэри Поппинс” — Нельзя ли нам поговорить с ней несколько минут?

— К сожалению, нет, — недовольно ответил старик. — Миссис Рассел в больнице Святого Петра.

— О, мне очень жаль. Она заболела?

— Два дня назад на нее напали. Кто — мы не знаем.

— Надеюсь, это не очень серьезно?

— Кто знает?! В ее-то возрасте. У нее сотрясение мозга, сломана рука, трещина в ребре. Теперь нигде нельзя чувствовать себя в безопасности.

— Может быть, мы могли бы... — начал было Роберт, но Роза наступила ему на ногу.

— Спасибо, мистер Рассел, — сказала она. — Мы желаем вашей жене поскорее поправиться. Пожалуйста, передайте ей привет от Розы Леонард.

— Я к ней пойду сегодня и передам. Дверь закрылась.

Они пошли прочь, и Роберт время от времени подскакивал, чтобы потереть ногу.

— Зачем ты это сделала?

— Ты же хотел спросить, нельзя ли нам ее навестить, правильно?

— Ну и что?

— А если бы он сказал “нет”? Ты же видел, с каким подозрением он глядел на нас. Лучше нам самим узнать, когда там приемные часы, и навестить ее без ведома мужа.

— И встретиться там с ним?

— Мы пойдем пораньше и успеем уйти до его прихода.

У дверей больницы стояла такая же негостеприимная стража, как везде в подобных местах. Вдалеке слышался перестук каблучков между высокими железными кроватями и гулкое эхо, пробуждавшее забытые детские страхи. На самом деле в огромной палате было так по спартански пусто и так, говоря по-современному, неуютно, что сама Флоренс Найтингейл, окажись она тут, пожелала бы для себя чего-нибудь другого.

Роберта поразило, что миссис Рассел лежит не в отдельной палате. Потом он вспомнил, с какой торопливостью она унесла вещи Шарлотты Эндсли, и понял, что они имеют дело со скупердяйкой.

— Миссис Рассел, вы меня помните?

Роза наклонилась над кроватью. Посетительский час только начался, и еще почти никого не было. Старая дама уставилась на нее из-под марлевой повязки и с трудом улыбнулась. Выглядела она хуже некуда.

— Роза.

— Правильно.

— Это Тедди с тобой? — Роза решила, что Тедди — муж старушки. Она покачала головой. — Нет, но он сейчас придет. Кто это с вами сделал?

— Я уже рассказывала полицейским, — еле слышно проговорила она. — Они были бритоголовые. Двое. Вот как он. И она показала на Роберта.