Роберт спешил. Нейлоновый трос сорвал кожу у него с ладоней, и он, не умея управляться с ним, больно упал на спину. Несколько секунд он приходил в себя, баюкая боль в животе и тихонько скользя вниз по черепичной кровле. Люди Чаймза собрались на краю крыши, высматривая его и громко осыпая проклятиями. Один уже был на полпути к Роберту, другой перелезал через парапет, когда Роберт попытался перевернуться и встать. Это ему не удалось, и он оказался на краю, осыпаемый скопившимся за много лет мусором. На мгновение ему показалось, что он не сможет удержать равновесие, и он раскинул руки. Вот он уже висит в воздухе, а над ним его преследователи, и он не знает, сколько их.

Роберт изо всех сил обнял водосточную трубу, а всего двумя футами правее был прикреплен трос, переправивший его на эту сторону улицы. Поставив ноги на кирпичную стену, Роберт с трудом расцепил пальцы и прыгнул с поднятыми руками, успев все-таки уцепиться за трос. Вопя от боли, он подтянулся, и трос оказался у него под мышками. Вися таким образом, он как-то исхитрился прицепить свой ремень к главному тросу.

Один из фаворитов Чаймза не сумел удержаться на крыше и с криком полетел вниз. Другой уже повис на трубе, на которой только что был Роберт. К нему присоединился второй, потом третий. Высокий бритоголовый парень не удержал равновесия и больно стукнулся коленями о трубу. Металл не выдержал, часть трубы отделилась от стены и вместе с людьми стала падать вниз.

Роберт понемногу приближался к другой стороне. Находясь уже посредине улицы, он оглянулся и увидел, что один из парней, склонившись над тросом, пытается перерезать его ножом. Роберт потерял последнюю надежду выбраться живым, и все-таки он поднял руки и ухватился за верхний трос. Но тот оторвался, и Роберт камнем полетел вниз. Неожиданно трос качнуло, а Роберт, закрыл одной рукой лицо, ногами ударился в окно и влетел внутрь здания, осыпаемый дождем осколков.

Через несколько секунд сработала сигнализация. Роберт с трудом сел на полу конторы. Вся мебель была в стекле, а на окне сломались жалюзи. Медленно поднявшись на ноги, он оглядел себя. Несколько порезов, рана на ноге, содранная кожа на ладонях. Роберт не стал терять даром время и отправился к пожарной лестнице в конце коридора, по которой благополучно спустился вниз.

Ему повезло, что он остался жив. С трудом он отодвинул металлический засов и вышел на улицу. Наверху все еще не умолкала сигнализация. Ему пришлось держаться поближе к домам, потому что еще не все опасности остались позади и сверху до него доносились крики и ругань. К тому же, чтобы выбраться на другую улицу, ему надо было одолеть освещенный участок. Что ж, придется бегом. Тяжело вздохнув, он оторвался от стены и бросился на красные огоньки машин. Первый снаряд попал в машину рядом и срикошетил в фонарный столб. Роберт почувствовал, как из раны на ноге полилась кровь.

Монеты сыпались на него дождем, одна даже плашмя ударила его в плечо. Наверху дюжина парней с пистолетами старалась преградить ему путь к свободе.

Роберт не поверил своим глазам, когда увидел впереди такси, которое под Рождество было такой же редкостью, как, скажем, антилопа-гну в подземке. Он поднял руки и закричал таксисту, в тот же миг на него посыпалась вторая волна заточенных монет, которые звенели, ударяясь о булыжники за его спиной.

Красный свет сменился желтым, потом зеленым. Такси стало удаляться, но Роберт со всех ног бросился следом за ним. Шофер увидел его в зеркале и замедлил ход. Роберт рванул дверь и, задыхаясь, прыгнул на заднее сиденье.

— Куда едем, приятель? — спросил таксист, неожиданно засомневавшись, надо ли было останавливаться.

— Куда хочешь, — ответил Роберт, блаженно закрывая глаза.

Роза неплохо справлялась с дорогой. Она уже пересекла Мургейт и направлялась к улочкам, огороженным Треднидл-стрит, когда начались несчастья. Путь, который она выбрала, был четко прорисован на карте и шел как бы зигзагом от старого Смитфилд-маркета до Банка, потом над Лондонской биржей металлов до площади Финсбери. Ей уже казалось, что летать в воздухе стало ее естественным состоянием и она почти автоматически переставляет крюк, куда и как надо.

Роза задумалась о Залиане, когда пролетала над Грешем-стрит, и не заметила, что часть пути здесь почти что отсутствует. Она уже была совсем близко к опасной точке, когда вдруг остановилась. Тогда она подняла руки и попыталась сама подтолкнуть рукав, но у нее ничего не вышло. Наверное, мешала наледь из-за неожиданного мороза, и, как она ни старалась, как ни крутилась, как ни билась, у нее ничего не получалось. А впереди кряхтела под порывами ветра станция с оборванными проводами.

Тут только она вспомнила, что не взяла радиотелефон. Намертво прицепленная к тросу, она висела над безлюдней дорогой как пойманный в силок рождественский ангел.

Постаравшись пониже опустить руку, Роза потянулась к сумке, висевшей у нее за спиной, и в конце концов открыла ее. Вниз посыпались всякие приспособления, но Розе все-таки удалось на-. щупать и вытащить запасную сумку, правда, ее содержимое могло лишь разочаровать — бинты, мазь, спички. И ничего, что она могла бы использовать в своем отчаянном положении. Расшатанный пилон, издав странный звук, опустил трос на фут. Роза не удержалась от крика. Предупреждал же ее Залиан! Кто знает, сколько он еще выдержит, прежде чем обвалится.