В конце ряда Лана, казалось, почувствовала мою нервозность, и посмотрела на меня долгим, многозначительным взглядом и слегка вздернула подбородок, как бы говоря: «Выпрямись». Думай о деле.

Я кивнула ей и снова взглянула на Чипа. Сосредоточься.

— Сегодня ваш последний командный вызов, — сказал Чип громким голосом, как будто он более взволнован этим, чем мы. Поднял красочный кусок веревки. — Она соединит вас с вашим товарищем по команде, и вместе, привязанные за талию, вы оба пройдете через самую изнурительную полосу препятствий, какую только можно себе представить.

Ну и дела. Отлично.

— Это последнее испытание, конечно, на иммунитет. Две команды, которые финишируют последними, будут отправлены на голосование, после которого одна из команд покинет шоу.

Последнее. Мы просто обязаны пройти его хорошо, и мы окажемся во втором раунде. После этого будут состязания за личный иммунитет, и наш тайный союз будет по тихой убирать остальных участников. Мне хотелось посмотреть на Дина и понять, рад ли он или огорчен тем, что скоро мы окажемся в одной куче со всеми остальными, но не осмеливалась оглянуться.

Я оставалась спокойной и молчаливой, когда меня привязали к боку Дина каким-то ярко-фиолетовым шнурком от тарзанки. Он разделял нас примерно на фут — ровно настолько, чтобы мы спотыкались друг о друга, — и давал немного свободы, но недостаточно. Я быстро поняла, как продюсеры хотели, чтобы это испытание прошло — один партнер тащил другого через полосу препятствий. Прекрасно. Посмотрела вперед на препятствия между деревьями — да, конечно, я могла разглядеть какую-то качающуюся лозу и лужу грязи впереди.

Бедный Дин, застрял со мной.

— Команды готовы? — крикнул Чип, отвлекая мое внимание, и мы, как один, наклонились вперед, поставив одно колено перед другим, готовясь бежать.

— Две последние команды, пересекшие финишную черту, отправляются на голосование. — Чип опустил руку. — Удачи вам! Вперед, пошли, пошли!

Команды ринулись в бой. Мы с Дином тоже бросились вперед. Веревка, связывающая мою талию с талией Дина, дернулась, когда он прыгнул вперед, и мне пришлось напрячься, чтобы удержаться на ногах. Адреналин хлынул по моим венам, и я начала двигаться вперед. Мне вдруг захотелось обыграть остальных в их игре — показать им, что мы с Дином действительно сила, с которой нужно считаться.

И мне очень, очень не хотелось сегодня отправляться домой.

Первым препятствием была низкая стенка для скалолазания, и команды теснились вместе, толкаясь и пихаясь, чтобы попытаться преодолеть ее — нелегкий подвиг, учитывая, что мы связаны парами. Дин был прямо за моей спиной и подтолкнул меня в плечо, и как только почувствовала, что веревка ослабла, я начала подниматься, перебирая ногами.

Я все еще не была особо спортивной, но адреналин, бурлящий во мне, помог. Я ухитрилась, шатаясь, спуститься с другой стороны, не поранившись больше чем ссадина на колене, и упала. Дин схватил меня за руку, помог подняться на ноги, и мы бросились вперед.

Очень скоро мы оказались впереди других команд с большим отрывом. Ничего удивительного, Дин был настолько спортивным, что тащил меня за собой. Когда я запиналась, его инерция подстегивала меня. А еще у нас имелся белок (арахисовое масло), чтобы питать нас. Я держалась рядом с ним, в то время как другие мои соперницы, казалось, увядали. Даже Лана, которая благодаря своему миниатюрному телу была очень быстрой и проворной, не поспевала за Леоном.

Мы снова собирались победить. Радость захлестнула меня, и я схватилась за веревку, пытаясь подтолкнуть Дина вперед. Линия препятствий продолжалась — веревочная сеть, еще один подъем на стену и испытание на рытье. Дин казался полным бесконечной энергии, и когда другие участники догнали нас, а затем снова отстали, гордость захлестнула меня. Я смотрела, как работают его плечи, загорелые на солнце и блестящие от пота.

Возможно, я слишком сосредоточилась на наблюдении за своим партнером, потому что после того, как мы оба схватились за веревочные качели с узлами и бросились через грязевую яму, я приземлилась на свою лодыжку.

Раздался неприятный щелчок, когда мой вес неуклюже опустился на ногу, и боль пронзила ее. Я вскрикнула и упала, а короткая веревка гарантировала, что Дин упадет на меня. Боль — красная и ослепляющая— вспыхнула, и я почти потеряла сознание.

Дин выругался и подтолкнул меня, не понимая, как мне больно.

— Вставай, Эбби. У нас почти получилось!

Боль была невыносимой, но какая-то глупая часть меня бурлила адреналином, и, повинуясь его настойчивым рукам, я все равно попыталась встать на ноги... и тут же снова упала на землю, когда меня пронзила раскаленная добела боль. Дин снова навалился на меня.

Когда мы упали обратно на землю, я увидела, как первая команда промчалась мимо нас, направляясь к финишу. Он был так близко.

— Моя лодыжка, — сказала я, готовая вот-вот разреветься. — Я не могу идти.