— Прилив катится неправильным путем...

— Тогда возвращайся в Сити и делай еще одно состояние.

Он уставился на меня, потом засмеялся, и мы сделали тур по избирательным участкам. Там активисты у выхода беседовали с проголосовавшими и говорили ему, что шансы почти равные, но они не теряют надежды.

То здесь, то там мы встречались с Бетьюном, который выполнял ту же миссию и мучился теми же сомнениями. Он и отец были неукоснительно вежливы друг с другом.

Эта тревожное ожидание тянулось весь день и весь вечер. После недель хорошей погоды во второй половине дня начался дождь. Обе стороны считали, что это может быть катастрофой. Обе стороны думали, что это может дать им преимущество. Но дождь перестал, когда рабочие электролампового завода вышли после смены и завернули по пути домой к избирательным кабинам.

Избирательные участки закрылись в десять часов, и начался подсчет голосов.

Отец стоял у окна нашей спальни и смотрел на узорно выложенную камнями площадь и на сгоревшую крышу дома с эркерами напротив.

— Перестань волноваться, — сказал я. Будто он мог.

— Знаешь, есть «охотники за талантами». Вот меня и поймали. Ко мне пришли партийные лидеры и сказали, что они хотят использовать мои экономические умения на пользу стране. Что, если я обманул их?

— Не обманешь, — заверши я его.

— Они предложили мне место, переходящее от партии к партии, — он криво усмехнулся, — уверенные, что я сумею выиграть. Я был польщен. Это послужит мне уроком.

— Отец...

— Папа.

— О'кей, папа. Хорошие люди обычно проигрывают.

— Большое спасибо.

Немного спустя мы пошли через площадь к ратуше, где совсем не пахло покоем. Атмосфера наэлектризовалась, надежда и отчаяние сменяли друг друга.

Пол Бетьюн, окруженный толпой сторонников с розетками «Бетьюн» в петлицах, изо всех сил пытался улыбаться. Изабель Бетьюн в темно-коричневом платье старалась слиться с деревянными панелями.

Мервин рассеянно беседовал с агентом Бетьюна. Я готов держать пари, что ни один из них не слышал другого.

Ушер Рудд делал беспощадные снимки. Когда отец вошел, раздались легкие аплодисменты. И обе женщины, Полли (в розовато-сером) и Оринда (в драматически белом), проплыли через зал, чтобы лично поздороваться с ним.

— Джордж, да-а-а-агой, — пропела Оринда, подставляя гладкую щечку для поцелуя. — Вы знаете, Деннис с нами.

Джордж, да-а-а-агой, выглядел несколько обескураженно.

— Джордж, все идет хорошо, — начала свою партию Полли, придя ему на помощь. — Первые сообщения говорят, что город дал почти равное число голосов обоим кандидатам.

Подсчет продолжался под строжайшим наблюдением всех заинтересованных групп. Но даже те, кто считал крестики, не могли еще назвать победителя.

Отец и Пол Бетьюн выглядели спокойными, но отнюдь такими не были.

Зал постепенно наполнялся сторонниками обеих партий. После полуночи, ближе к часу, на подиуме, светясь фальшивыми улыбками, появились четыре кандидата и их ближайшие помощники. Пол Бетьюн раздраженно оглядывался в поисках жены. Но она успешно спряталась в толпе. Оринда стояла на подиуме рядом с отцом с правой стороны. Это ни у кого не вызывало вопросов. Хотя Полли внизу возле меня дымилась от гнева. Мол, это я должен там стоять, а не эта... эта... Ей не хватало слов.

Потом отец сказал мне, что кандидатам шепнули результат, прежде чем его обнародовать. Наверно, поэтому никто не разразился слезами. Но, глядя из зала, по их лицам мы об этом не догадывались.

Наконец уполномоченный по выборам (его функция — объявлять результат) прошел к центру сцены. Постучал по микрофону, чтобы убедиться в его исправности (микрофон работал). Улыбнулся в телевизионные камеры и без необходимости попросил тишины.

Он растягивал момент своей важности. Оглядел подиум, будто хотел убедиться, что там присутствуют все, кто должен быть. И в конце концов медленно, в тишине, нарушаемой только ударами сердца, прочел результат. По алфавиту. Бетьюн... тысячи. Джулиард... тысячи. Титмесс... сотни. Уистл... 69.

Потребовалось целое мгновение, чтобы осмыслить цифры. И, поглядев на предварительное оживление внизу, уполномоченный по выборам закончил свою партию.

— Таким образом, избран Джордж Джулиард...

Остальное утонуло в приветственных криках.

— Он выиграл с преимуществом всего в две тысячи, — пояснила Полли.

— Черт возьми, хорошо сработано.

Полли поцеловала меня.

На сцене Оринда громко чмокнула нового члена парламента. Это для драгоценной Полли было уже слишком. Она оставила меня и пошла к нему.

Вместо нее у своего локтя я обнаружил несчастную, печальную Изабель Бетьюн.

— Посмотрите на эту ведьму возле вашего отца. У нее такой вид, будто это она завоевала голоса.

— Будьте справедливой, она помогала.

— Она бы сама никогда не выиграла. Это ваш отец победил на выборах.

А мой Пол проиграл. Он безусловно проиграл. Ваш отец никогда не упоминал ту историю с фотографией. Ни разу. Хотя мог бы это сделать. Но публика такие истории не забывает. Знаете, грязь прилипает.