Тогда — вперёд. Возле нужной двери достать пневмопистолет, приготовить к работе. Звонок в дверь…

Привет, хач! Ремонт заказывал?

…И не забыть на шаг отступить. Череп — не бетон, заляпает, не отмоешься!

Без десяти восемь на часах. Девятнадцать пятьдесят — если по-военному. Не холодно, тепло, чуть ли не жарко. Значит, отвлечься следует, о постороннем подумать, о чепухе всякой. Хотя бы…

Хотя бы о «Нам Здесь Жить!». Смех — и только. На Морду Крысобойную, что с плаката пялилась, покушение устроили. Самое настоящее, хоть и странное. Три петарды взорвали, когда деятель из штаба партии своей вываливал. Бах, бах, бах! Жив остался, только тыловые позиции слегка обуглились. Петарда — вещь ненадёжная, особенно если китайские.

Говорят — инсценировка, спектакль перед выборами. Товарищ Север, человек серьёзный, в эту байку не поверил. Репутация у мордатого такая, что об обмане в первую очередь и подумают, не поверят, будто всерьёз. И что за удовольствие собственный афедрон подпаливать, даже ради лишней тысячи голосов? Значит, в самом деле? Но кто же человека петардой убивает? Значит, либо собственные соратники гадость сотворили, намекнули товарищу — либо охрана постаралась, незаменимость продемонстрировала. Больше, считай, некому.

А вышло удачно. Там покушение, тут покушение. Пока разберутся…

Поднёс товарищ Север циферблат поближе к глазам, хмыкнул. Приспело времечко!

Легко ноги несли, весело хрустел под подошвами непрочный ледок. Улыбался товарищ Север, руководитель городского подполья. Удачно день складывается! В город с побывки вернулся, в гостях побывал, принял участие в научном эксперименте. Понравилось! Значит, опыт и продолжить можно, но в несколько ином контексте. Ева бинауральные ритмы использовала, он пневмопистолет испробует…

…Молодец она, Женя-Ева! Повезло Хорсту-безотцовщине, реально повезло! Такая не бросит и за спину не спрячется. Но почему Ева решила, будто с покойником беседы вела? Тот человек, Ричард Макферсон в своём 1851 году жив! Это мы для него неизвестно кто неизвестно откуда…

Подъезд! Товарищ Север поправил повязку, значок ловко нацепил. Листовки… Как там, в перестроечной песне? «Все идёт по плану!» Все идёт по плану! Только почему Ева решила, что говорила с мёртвым, с покойником…

Протянул Алёша руку к дверной ручке. Опустил. Ева разговаривала с живым. А он сейчас заговорит с покойником. Он, Алексей Николаевич Лебедев, через минуту убьёт человека…

Убьёт человека! Живого!..

Алёша отступил на шаг, скользнул перчаткой по лбу, ледяной пот вытирая. Господи! Хорошо, хоть опомнился вовремя. А если бы вправду? Какой ужас! Все, хватит! Домой, домой, пневмопистолет выбросить, все забыть, забыть, не думать. Ещё чуть-чуть — и он стал бы убийцей!

Не думать! Домой, домой!..

Замерла рука, к мокрому лбу примёрзла. Чуть-чуть? А как же аптека, канистра с напалмом, 4-я неотложка?

Он уже убил! Убил двух невинных людей! Ладно, пусть виновных, но — убил!

Алёша понял. Дрогнули огни окон, тьмой подёрнулись…

— Молодой человек! Молодой человек! Эй, сюда, помогите, парню плохо! «Скорую», «скорую»!..

Михаил Щербаков.

(2`51).

«Эх, заняться б пустяками, поболтать бы с корешками, погулять бы кабаками, все бы стало на места. Но пустяки давно забыты, корешки давно зарыты, кабаки давно закрыты, тишина и темнота».

Нет фотографии — рамка пустая. Не траурная, самая обычная, контур тонкий, серая линия. Кто-то рисунки отключил, чтобы лишнего не платить. Экономист, блин…

Еле сдержался Алёша, чтобы не чертыхнуться. Не стоит, полно народа в интернет-кафе, под самым ухом дышат. Полчаса в очереди ждать пришлось.

Сервис, свойства обозревателя… Дополнительно…

Ныла рука — здорово брякнуло об асфальт, хорошо, портретом не приложило. А ещё хорошо, что на шум хач не выскочил. И так сбежались — на тело бездыханное взглянуть, нашатырём угостить…

От «Скорой» отбился. От сердобольных бабулек тоже, норовивших «агитатора», на тяжкой своей ниве перетрудившего, чаем с вареньем угостить.

Стыдно? Ой, стыдно! И хорошо, что стыдно, можно о тех двоих не думать, о жареном мясе с напалмовой подливкой.