Шрифт:
Частное лицо предпочитало оставаться анонимным. Но Данька уже научился не задавать лишних вопросов.
Дом планировали достроить через год, и тогда Данька получит ключи от своей новой квартиры. «От нашей с Леркой новой квартиры», – мысленно поправился он. Лерка сразу поставила условие: «Молодая семья должна жить отдельно. У тебя чудесная мама, но у кастрюли на кухне не может быть двух хозяек».
Валерию Мохович после окончания универа оставили на кафедре. Данька не сомневался в дальнейшей карьере мечты Конана-варвара: аспирантура, кандидатская, докторская, профессорша, академик…
– По тундре, по железной дороге! – рявкнуло из проезжавшей внизу машины радио «Шансон». Данька глянул на улицу и в желтоватом свете лампочки, горевшей над парадным, различил сидящего у подъезда Джека.
Пес ждал хозяина.
Профессор Линько умер весной. Джек три дня выл, тоскливо и непрерывно. Дочь профессора с зятем, въехав в опустевшее жилье, собаку держать не собирались и, не мудрствуя лукаво, выгнали Джека на улицу. Сперва хотели продать – как-никак овчарка, породистая псина! – а потом, когда покупателя не нашлось, выгнали. Вот ведь люди, мать их…
Очень хотелось выругаться. Длинно и грязно. Матом. Но псу этим не поможешь, хоть сутки напролет матерись. Надо будет ему мяса вынести – в холодильнике осталось. Джека подкармливал весь двор, а профессорских наследников провожали такими взглядами, что хоть застрелись. Соседи с пятого хотели взять Джека к себе, да и Данька тоже порывался, почти уговорив маму, но пес ни к кому не пошел. Целыми днями сидел у подъезда, глядя в сторону подворотни. Ночевал где попало, а когда становилось совсем холодно, спал в подвале, с бомжами. Утром же неизменно возвращался на свой пост. У пса был один хозяин – покойный Игорь Осипович.
Его Джек и ждал.
Вздохнув, Данька покинул балкон, вернувшись в комнату.
– …сегодня город прощался с известным правозащитником, бывшим диссидентом, в последние годы – сотрудником кадрового отдела областной госадминистрации Саблиным Денисом Эдуардовичем. Траурная процессия…
Данька мельком глянул на экран. Кладбище, ораторы в пиджаках, плачет дряхлая старушка; крупным планом – фотография с черной траурной ленточкой. На миг лицо перед глазами расплылось, сделалось нечетким, смазанным – словно зрение «село», как пять лет назад.
«Ты знаешь, кто я? Я – твой друг…»
Он узнал этого человека.
2
Последним оказался давний знакомец: плакат «Болтун – находка для шпиона». Наивные советские граждане увлеченно делились информацией оборонного значения, не замечая оттопыренного вражьего уха. Именно такая наглядная агитация украшала когда-то кабинет бухгалтера Кондратьева в закрытом городе Коврове. Разве что цвета малость подгуляли.
Дизайнер, лохматый мачо, спрятал эскиз в папку.
– Это для главного зала? – уточнил Петр Леонидович. – Но ведь такого не было. Там что-то нейтральное висело. «Приносить и распивать…», кажется. И календарь возле кассы. Из «Огонька» вырез'aли.
Густые брови дизайнера еле заметно дрогнули. Старик подождал, но иной реакции не последовало.
– Мы не стремились к буквализму, – без особой уверенности сообщил вице-мэр Александр Семенович, поглядывая на голые, пахнущие свежей побелкой стены. – Хотели передать, так сказать, дух эпохи, местный колорит…
Он с надеждой повернулся к дизайнеру, ожидая помощи. Но мачо не снизошел. Сунул папку под мышку, переступил с носка на каблук. Мол, что с вас взять, с профанов?
Реставрация главного зала ретропивной «Ветерок» подходила к концу. Щекастый поклонник стреляющего семейства Зауэров старался успеть к президентским выборам, дабы открытие будущей городской достопримечательности совпало с визитом одного из кандидатов – того, кто порвет грудью финишную ленточку. Которого из двух, Петр Леонидович не задумывался.
Ради этого и пригласили. Бывший пионер Саша спешил похвастаться.
И посоветоваться заодно.
Странное дело, но чем ближе к осуществлению продвигалась завиральная идея румяного вице-мэра, тем менее она нравилась Кондратьеву. Вероятно, оттого, что «советское ретро» перестало быть чем-то оригинальным. Прошлым усиленно торговали: оптом и в розницу, распивочно и навынос.
– Не пойдет, – решительно заявил старик. – Такие плакаты сейчас в каждом офисе. Мода! А если достоверность – так по полной, да-с! Кафель, голые стены, «Приносить и распивать…», вентиляторы со скрипом. Дух эпохи хотите?