Шрифт:
Верить, не понимая, было жутко и сладко.
– Есть люди, с которыми не все ясно. Он может остаться жить, а может умереть. В Книге Бытия на его строчку посадили кляксу. Капнули горячим чаем, и текст расплылся. Писарь был пьян и допустил ошибку. Это люди случая. И Великая Дама шлет нас, тирменов: бросить на чашку колеблющихся весов нашу пулю. Мы стреляем, и проверка начинается по новой: что да как, почему да отчего…
– Мы – киллеры?
– Нет. Мы – тирмены. Тирмен не в силах стать киллером, убийцей по заказу. Мы работаем на Великую Даму, и больше ни на кого. Некоторые пытались, но не смогли. Мой первый учитель, Леонид Пантелкин, – старик говорил еле слышно, вынуждая собеседника ловить каждое слово, – даже сделавшись уполномоченным ЧК, отказывался участвовать в расстрелах. Но однажды сорвался. Как итог, он частично сошел с ума, утратил способности тирмена, и его голову выставили в витрине магазина. Адмирал Канарис… Ну, ты его знаешь. Пожалуй, лучший тирмен, какого я видел. Андрей Канари стал Адмиралом Канарисом после того, как решил пострелять на свое усмотрение. Не беспокойся, Даниил: кроме как в «плюс первом» или спасая свою жизнь, тебе стрелять не придется. А «плюс первый» ни один суд мира не зачтет в обвинение.
– Но почему – убивая? Почему только– убивая?!
– Не считай Великую Даму дурой, – повторил старик, отставляя прочь стакан. Блики от лампочки играли на тяжелом подстаканнике. – И не меряй всех рыцарей Ее на один манер. Поехали, я тебя познакомлю кое с кем.
– Ага, – кивнул Данька, плохо представляя, с кем его будут знакомить.
Не с Великой же Дамой, в самом деле?
Дядя Петя молча вышел из тира, думая о чем-то своем.
6
– З-забыл! – Артур виновато вздохнул. – Ск-клероз, он же маразм. Хотел тебе приличного чая п-принести. Мне секретарша красный к-китайский покупает…
– Не барствуй! – наставительно заметил старик. – С ногой что-то делать будешь? Сколько можно хромать?!
Артур нахмурился:
– Валюха… Валентина, жена… Оп-перацию советует. Есть в М-москве профессор-ортопед… А все ты, дядя Петя! Ты виноват!..
От удивления старик чуть не выронил железный чайничек. Грехов он числил за собой немало, но в душманах служить не приходилось.
– Т-ты! – упрямо повторил Королек. – Как ты м-меня из т-тира выставлял, а? Дела на руках н-не имею, чем-то с-серьезным заняться надо… Говорил? В с-спину выталкивал, п-пугал дурдомом. Д-дело, дело…. В-вот и занимаюсь. Делом, блин!..
Петр Леонидович окинул взором исполнительного директора, враз потерявшего всякую бодрость. То ли знакомые стены тира, куда Артур не заходил года полтора, повлияли, то ли посерьезнее причина есть.
Причина с большими ушами.
– Чего от тебя Калинецкая хочет?
Сказал – и не обрадовался. Артур скривился, взмахнул рукой:
– П-педер сухте!
Жилистый кулак впечатался в стол.
– Сука! С-сука! Сухте!..
Оставалось с надеждой посмотреть на спасенную некогда Настасью Кински. Может, образумишь? Женщина все-таки! Грустен был ответный взгляд киноактрисы. Если ты, тирмен, спасовал, куда мне, слабой?
– Допустим, – кивнул Петр Леонидович, когда Артур иссяк. – Давай для ясности: я эту… Кали на дух не переношу. Только прежде чем…
Хотел сказать: «Судить». Передумал.
– …с дерьмом человека смешивать, встань на его точку зрения.
– К-кочку, – буркнул исполнительный директор.
– Пусть кочку. А вдруг соображалка лучше заработает? Значит, это Калинецкая тебя в начальники вывела… Понятное дело, ей верные люди нужны. Борис Григорьевич болен, сколько протянет – неведомо. Она – наследница, Черная Вдова. С кем работать прикажешь? Кто у нее под рукой? Вовик и Тимур, братья-акробатья? А ты ей парк грудью прикроешь, словно амбразуру. И через Союз ветеранов подсобишь, если что. Ты, как я понимаю, не спорил, когда предложили? Согласился?
Плакала сегодня Калинецкая, за «Бобу» просила. В голос, по-бабьи, рыдала, чуть ли не в ноги падала. Видно было: не врет ушастая. И в самом деле к горлу беда подступила. Старик особо не расчувствовался, но помочь обещал. Вот только «Тойоту» Кали-безутешная зачем-то к самому фонтану подогнала. Вдоль центральной аллеи, с ветерком.
Вроде как намекнула.
– С-согласился, – вздохнул Артур, скребя ногтем гладко выбритый подбородок. – Почему бы и нет? П-помочь – ладно, рука руку моет, н-не нами придумано. Разберемся! Только на хрена, дядя Петя, она под тебя к-клинья подбивает? Расскажи да расск-кажи: что и зачем у в-вас в тире творится? К-как учимся, как целимся, что вместо м-мишеней видим. Вроде как я ей Мальчиш К-кибальчиш, а ты, дядя Петя, военная т-тайна.
Старик даже чаем поперхнулся от удовольствия. Сравнил, однако!
– «Нет ли, Мальчиш, тайного хода из вашей страны во все другие страны, по которому как у вас кликнут, так у нас откликаются…» Артур, извини, но мы с тобой друг друга в дураках, кажется, не числим…
– Ха! – подхватил отставной сержант.
– Все, что ты в тире видел и слышал, узнать несложно. Вон у нашего вице-мэрчика любимые друзья, и те в информации купаются… Денег у мадам Кали хватает, тиров в стране много. С миру по нитке – голому петля. Узнала. И в какой банк она с этим знанием пойдет?