Шрифт:
– Почему? Печень?
– Тетя, я вам все объясню, но вы не говорите никому, кроме дяди Лоренса и Майкла. Это разрыв.
Леди Монт погрузила нос в саше, потом изрекла:
– Можно было предвидеть - стоило вз'лянуть на е'о мать. Ты веришь в по'оворку: "Яблочко от яблоньки... "?
– Не слишком.
– Я все'да утверждала, что семнадцать лет разницы - слишком мно'о, а Лоренс говорит, что люди сначала восклицают: "А, Джерри Корвен!" и больше ни слова не прибавляют. Что у них вышло?
Динни склонилась над комодом, укладывая белье в ящик:
– Я не спрашивала о подробностях, но, по-моему, он - настоящее животное.
Леди Монт сунула саше в ящик и пробормотала:
– Бедняжка Клер!
– Словом, тетя, она вернулась домой для поправки здоровья.
Леди Монт зарылась носом в цветы, наполнявшие вазу:
– Босуэл и Джонсон называют их "бо'оснедники". Они без запаха. Какая болезнь может быть у Клер? Нервы?
– Ей нужно переменить климат, тетя.
– Но, Динни, сейчас столько ан'ло-индийцев возвращается обратно...
– Знаю. Пока сойдет и такое объяснение, а дальше видно будет. Словом, не говорите, пожалуйста, даже Флер.
– Скажу я или нет. Флер все равно узнает! От нее не скроешь. Клер завела себе молодо'о человека?
– Что вы, тетя?
И Динни извлекла из чемодана коричневый халат, вспоминая, с каким выражением лица молодой человек сказал им: "До свиданья!"
– На пароходе?
– усомнилась тетя.
Динни переменила тему:
– Дядя Лоренс сейчас очень увлекается политикой?
– Да. Это так тя'остно. Что хочешь приедается, если о нем вечно раз'оваривать. А у вас надежный кандидат? Как Майкл?
– Он в наших краях человек новый, но, видимо, пройдет.
– Женат?
– Нет.
Леди Монт склонила голову набок, прищурила глаза и пристально взглянула на племянницу.
Динни вынула из чемодана последнюю вещь - пузырек с жаропонижающим:
– Вот уж не по-английски, тетя!
– От груди. Е'о сунула мне Делия. Я болела грудью. Давно. Ты лично говорила с вашим кандидатом?
– Да.
– Сколько ему лет?
– По-моему, под сорок.
– Чем он занимается?
– Он королевский адвокат.
– Фамилия?
– Дорнфорд.
– Я что-то слышала про Дорнфордов, ко'да была девушкой. Но где? А, вспомнила - в Альхесирасе. Он командовал полком в Гибралтаре.
– Наверно, все-таки не он, а его отец?
– В таком случае, у не'о ниче'о нет.
– Он живет тем, что зарабатывает в суде.
– Ко'да тебе меньше сорока, там мно'о не заработаешь.
– Не знаю, он не жаловался.
– Энер'ичный?
– Очень.
– Блондин?
– Скорее шатен. Он выдвинулся как адвокат именно в этом году. Затопить камин сейчас, тетя, или когда вы будете переодеваться к обеду?
– Потом. Сначала сходим к малышу.
– Хорошо. Его, должно быть, уже принесли с прогулки. Ваша ванная внизу, под лестницей. Я подожду вас в детской.
Под детскую была отведена та же низкая комната со стрельчатыми окнами, где и Динни и сама тетя Эм получили первое представление о неразрешимой головоломке, именуемой жизнью. Теперь там обучался ходить малыш. В кого он пойдет, когда станет постарше, - в Черрелов или Тесбери, - было еще неясно. Няня, тетка и бабка образовали вокруг него треугольник, чтобы он мог поочередно падать в их восхищенно распростертые объятия.
– Он не гулит, - заметила Динни.
– Он гулит по утрам, мисс.
– Падает!
– воскликнула леди Монт.
– Не плачь, маленький!
– Он никогда не плачет, мисс.
– Весь в Джин. Мы с Клер до семи лет любили пореветь.
– Я ревела до пятнадцати, а после сорока пяти начала снова, - объявила леди Монт.
– А вы, няня?
– Некогда было, миледи: у нас большая семья.
– У няни была замечательная мать. Их пять сестер - все чистое золото.
Румяные щеки няни заалели еще ярче, она улыбнулась застенчиво, как девочка, и потупилась.
– Смотрите, он скривит себе ножки, - предупредила леди Монт.
– Довольно ему ковылять.
Няня, подхватив упиравшегося мальчугана, водворила его в кроватку; он важно нахмурился и уставился на Динни.
– Мама в нем души не чает, - сообщила та.
– По ее мнению, он будет вылитый Хьюберт.
Леди Монт издала звук, который, как убеждены все взрослые, должен привлекать внимание детей.
– Когда вернется Джин?
– Не раньше очередного отпуска Хьюберта.
Леди Монт остановила взгляд на племяннице: