Дверь ей открыл человек, всем своим видом наводивший на мысль, что он обеспечивает свою старость, сдавая комнаты тем, у кого когда-то служил. Он провел девушку на третий этаж.

– Мисс... э-э... Черрел, сэр.

В довольно уютной комнате около открытого окна стоял Джек Масхем, высокий, стройный, томный и, как всегда, изысканно одетый.

– Чаю, пожалуйста. Родни.

Он приблизился к Динни и протянул руку.

"Словно замедленный кинофильм", - подумала она. Он, видимо, был удивлен ее желанием встретиться с ним, но ничем этого не обнаруживал.

– Бывали на скачках с тех пор, как мы виделись на дерби Бленхейма?

– Нет.

– Я помню, вы ставили на него. На моей памяти это самая большая удача новичка.

Он улыбнулся, морщины на его загорелом лице стали особенно явственны, и Динни заметила, что их очень много"

– Прошу садиться. Вот чай. Не откажите разлить сами.

Она подала ему чашку, налила себе и спросила:

– Ваши арабские матки уже прибыли, мистер Масхем?

– Я жду их к концу следующего месяца.

– Вы поручили надзор за ними Тони Круму?

– О! Разве вы знакомы с ним?

– Через сестру.

– Приятный юноша.

– Да, - отозвалась Динни.
– Я пришла к вам по поводу него.

– Вот как?

"Он слишком много мне должен, чтобы отказать", - мелькнуло в голове у девушки. Она откинулась назад, положила ногу на ногу и в упор посмотрела на Масхема:

– Я хочу, разумеется конфиденциально, сообщить вам, что Джерри

Корвен вчинил моей сестре бракоразводный иск и привлек Тони Крума в качестве соответчика.

Джек Масхем слегка повел рукой, державшей чашку.

– Он ее любит, они действительно проводили время вместе, но обвинение не соответствует истине.

– Понятно, - уронил Джек Масхем.

– Дело будет слушаться на днях. Я убедила Тони Крума позволить мне рассказать вам обо всем этом. Ему было бы неловко говорить о себе самом.

Масхем по-прежнему смотрел на нее. Лицо его было непроницаемо.

– Я знаком с Джерри Корветом, - сказал он.
– Но я не знал, что ваша сестра ушла от него.

– Мы не предаем это огласке.

– Разрыв произошел из-за Крума?

– Нет. Они впервые встретились на пароходе, когда она уже возвращалась в Англию. Клер порвала с Джерри по совсем другим причинам. Конечно, они с Тони Крумом вели себя неосмотрительно, за ними следили и видели их при так называемых компрометирующих обстоятельствах.

– Что вы конкретно имеете в виду?

– Однажды поздно вечером они возвращались из Оксфорда. У них отказали фары, и они провели ночь в машине.

Джек Масхем слегка приподнял плечи. Динни, не спуская с него глаз, наклонилась вперед:

– Я уже сказала, что обвинение не соответствует истине. Это действительно так.

– Но, дорогая мисс Черрел, мужчина никогда не признается, что...

– Вот почему вместо Тони к вам пришла я. Моя сестра не станет мне лгать.

Плечи Масхема снова слегка приподнялись.

– Я, собственно, не понимаю...
– начал он.

– Почему это касается вас? Вот почему: я не надеюсь, что им поверят.

– Вы хотите сказать, что, прочитав об этом деле в газетах, я стал бы недоброжелателем Крума?

– Да. Мне кажется, вы решили бы, что он нарушил "правила игры".

Динни не сумела скрыть легкой иронии в голосе.

– А разве это не так?
– спросил он.

– По-моему, нет. Он горячо любит Клер и все же сумел держать себя в руках. А что касается любви, то от нее никто не застрахован.

При этих словах воспоминания опять нахлынули на нее, и она потупилась, чтобы не видеть этого бесстрастного лица и насмешливо изогнутых губ. Затем, повинуясь внезапному наитию, объявила:

– Мой зять потребовал денежного возмещения ущерба.

– Вот как?
– удивился Джек Масхем.
– Я не знал, что так делается и в наши дни.

– Он требует две тысячи, а у Тони Крума ничего нет. Он заявляет, что ему все равно, но если они проиграют, он разорен.

Затем наступило молчание. Джек Масхем опять отошел к окну, сел на подоконник и спросил:

– Что же я могу сделать?

– Не отказывать ему от места - вот и все.

– Муж на Цейлоне, а жена здесь. Знаете, это...