– Когда, миледи?

– В первый же вечер, который у меня не расписан. Мы - прямо как зубные врачи, - прибавила она, когда Блор исчез.
– Расскажи, что с Динни. Она ни разу не была у нас после процесса.

– Процесс, - подхватил сэр Лоренс, - кончился так, как и следовало ожидать, верно, Эдриен? Ничего нового?

– Кто-то оплатил издержки. Динни подозревает, что Дорнфорд.

Сэр Лоренс положил карты:

– Это смахивает на выкуп за нее!

– Он, конечно, не признается, но она попросила меня выяснить.

– Зачем же он это сделал, если не хочет признаться.

– Рыцари тоже носили перчатку дамы, - возгласила леди Монт.
– Их убивали, и никто не знал, чья перчатка. Ну что, Блор?

– Мистер Дорнфорд велел передать, что будет счастлив отобедать у вас в понедельник, миледи.

– Запишите е'о в мою книжечку, и мистера Эдриена.

– Постарайтесь уйти с ним вместе после обеда, Эдриен, и расспросите его по дороге, чтобы не вышло слишком явно, - посоветовал сэр Лоренс. А ты, Эм, смотри - ни слова, ни намека.

– Приятный мужчина, - заметила леди Монт.
– Такой сму'лый и такой бледный...

В следующий понедельник Эдриен ушел после обеда вместе с "приятным смугло-бледным мужчиной". Дорнфорд еще не переехал В свой новый дом, и обоим было более или менее по дороге. Эдриен с облегчением увидел, что его попутчику не меньше хочется остаться с ним наедине, чем ему самому: Дорнфорд сразу же завел речь о Динни.

– Правильно ли я предположил, что у Динни недавно что-то случилось... Нет, еще до процесса, когда она заболела и вы повезли ее за границу.

– Правильно. Тот человек, которого она любила два года назад, - помните, я вам рассказывал, - утонул, путешествуя по Сиаму.

– О!

Эдриен украдкой взглянул на собеседника. Что выразит лицо Дорнфорда раздумье, облегчение, надежду, сочувствие? Но тот лишь слегка нахмурился.

– Я хотел кое-что спросить у вас, Дорнфорд. Кто-то покрыл издержки по процессу, возложенные на Крума.

Теперь адвокат приподнял брови, но лицо его по-прежнему осталось непроницаемым.

– Я думал, вы, возможно, знаете - кто. Адвокаты сказали только, что противная сторона здесь ни при чем.

– Представления не имею.

"Так!
– подумал Эдриен.
– Я узнал лишь одно: если он лжет, то умело".

– Крум мне нравится, - заметил Дорнфорд.
– Он держал себя вполне достойно, но ему крепко не повезло. Теперь его хоть не объявят несостоятельным.

– Несколько загадочная история, - вставил Эдриен.

– Да, действительно.

"Наверно, все-таки он. Но до чего же каменное лицо!" - решил Эдриен и на всякий случай спросил:

– Как вы находите Клер после суда?

– Чуть циничнее, чем обычно. Сегодня утром на верховой прогулке она довольно откровенно высказалась по поводу моей профессии.

– Как вы считаете, выйдет она за Крума?

Дорнфорд покачал головой.

– Едва ли, особенно если то, что вы сказали насчет издержек, - правда. Она могла бы еще согласиться, если бы чувствовала себя обязанной ему, но процесс, по-моему, только повредил Круму в этом смысле. Она его не любит по-настоящему, - так мне по крайней мере кажется.

– Корвен отучил ее от иллюзий.

– Да, лицо у него такое, что трудно предположить противное, - отозвался Дорнфорд.
– Но она, на мой взгляд, создана для того, чтобы жить интересно и в одиночку. Она решительна и, как все современные женщины, выше всего ценит независимость.

– Не представляю себе Клер в домашнем кругу.

Дорнфорд помолчал и вдруг спросил:

– Про Динни вы скажете то же самое?

– Видите ли, я не могу представить себе Клер в роли матери. А Динни могу. Не представляю себе Динни то здесь, то там, словом, повсюду, а Клер представляю. Но Динни тоже не назовешь домашней. Не то слово.

– Конечно!
– пылко поддержал Дорнфорд.
– Но какое нужно - не знаю. Вы очень верите в нее?

Эдриен кивнул:

– Безгранично.

– Для меня встреча с ней имела колоссальное значение, - тихо сказал Дорнфорд, - но для Динни, боюсь, никакого.

– Надо подождать, - возразил Эдриен.
– Терпение - добродетель или по крайней мере было ею, пока мир не взлетел во время войны на воздух, так и не опустившись обратно на землю.

– Но ведь мне под сорок.

– А Динни двадцать восемь с лишком.