На шум и возню сбежались телохранители, кто был неподалеку и уже успел заступить на пост. Даже Серт, покои которого располагались в этом же крыле за следующим поворотом коридора, примчался сломя голову. Выбежал, соскочив прямо с постели, в одних лишь льняных исподних штанах, схватив меч в ножнах и кликнув встречному стражнику созвать отборную десятку из его людей.

У Гистаспа заплывало лицо, он схватился за ободранную чужими кулаками щеку. Когда альбинос перевалил Руссу и сел сверху, потянул недавно поджившую рану в бедре, и теперь ныла и она. Кажется, он стал хуже переносить ранения. Неужели начал сказываться возраст?

— ЭТО КАК ПОНИМАТЬ?! — зарычала тану. — ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ, РУССА?!

— Отпусти меня, Раду! — гаркнул бастард, и Раду ослабил захват.

— Не смей! — приказала танша. Раду растерялся: его верность другу и верность танше были тождественны и никогда прежде не противоречили друг другу. Что делать? Держать Руссу или сделать вид, что тому все-таки удалось вырваться?

— Выведи его отсюда!

Раду колебался, и танша рассвирепела еще больше:

— Ты не слышал, что я сказала?!

Вмешались сразу трое — Вал, Шухран и Серт.

— Ты не слышал приказа? — жестко осадил Серт наглеца. Бросить вызов огромному Раду, а с ним и кровному брату госпожи, мог позволить себе только самый отчаянный храбрец. Как бы необъяснима ни была ситуация.

Блондин шагнул вперед, и хоть был ниже Раду на голову, в его глазах не было ни тени сомнения в верности поступка или успехе. Голый по пояс, Серт светился в лучах раннего солнца буграми натренированных мышц.

Раду хотел было оскорбиться и почти шагнул на Серта, грозя нависнуть тенью, но от движения хрустнули заломленные руки Руссы, и бугай остановился.

Бансабира стояла, как оглушенная.

— И это тебе я доверяла свою жизнь? — шепнула она голосом, от которого Раду вздрогнул: бесповоротно разочарована.

Вот проклятье! Не этого он добивался! Дурень! Дурень! Но Русса его друг с детства, а… а она — его владыка! Ох!

— Простите, тану! — и, не понимая, что делает, вместо послушания, отпустил Руссу и сам завалился на колени. Впрочем, Русса, наконец, присмирел (видимо, глядя на раскаяние товарища) и более не выказывал агрессивных намерений.

Донесся топот из коридора. Видать, из караулок нижних этажей мчится подмога из его сотни, прикинул Серт, ни на секунду не отрывая взгляда от провинившихся.

— Гистасп! — вздохнул женский голос. Бану отозвалась на него, глянув коротко — в дверях возникла Иттая, прибежавшая на шум. Новобрачная теперь пыталась сдержать рыдания, закрыв рот обеими ладошками. Ну почему ей все время приходится находить его в подобном состоянии?! Почему!! Праматерь Всеединая…

Гистасп отозвался нечленораздельно. Похоже, Русса выбил ему зуб, и генерал сплюнул кровью. Благо, челюсть, кажется целая. Иттая кинулась вперед, объяв мужа, отчего тот только испытал новый спазм в сократившихся от соприкосновения с другим телом мышцах. Но отталкивать жену не спешил. Иттая помогла присесть на стул. Теперь понятно, почему он настолько бешеный и неудержимый в душе, подумала Иттая. Она сможет сделать его добрее! Сможет! Конечно, кто не озвереет, находясь в постоянной угрозе, не способный нормально заснуть из опасения за жизнь! Теперь Иттае было все понятно, и все обиды рассеялись вместе с жалостью.

Бану бросила на пару короткий взгляд и вернулась к брату.

— Встань и объясняйся, — жестко приказала тану. В дверях показались Тахбир, подопечные Серта, еще кто-то, но Бансабира более не обращала на них внимания.

Русса сглотнул и встал. Накуролесил — отвечай. Впрочем, вот сейчас его правда и восторжествует. Он сделал то, что обещал ей делать всегда — попытался защитить единственную родную сестру и госпожу всего клана.

— Он предатель! — уверенно заявил бастард и ткнул пальцем в Гистаспа. Тот помаленьку приходил в себя. В голове больше не звенело, хотя дикая усталость из-за бессонной ночи и полученных повреждений наваливалась с удвоенной силой.

— Гистасп? — уточнила Бансабира. Подобное обвинение звучало абсолютно абсурдно. Бансабира могла сомневаться в том, что Гистасп всегда помнит отведенное ему место, но в том, что он доподлинно знает, что это место рядом с ней, Бану, танша перестала сомневаться очень давно.

— Гистасп! Этот выродок!

Альбинос нашел в себе силу на насмешку: кто бы говорил! Но вслух промолчал, чтобы не драконить лишний раз Мать лагерей.

— С чего ты взял? — Бансабира размерено заняла место за столом. Подобные обвинения не бросают просто так, и брат наверняка приготовился.

— Ему нельзя верить, Бану! — Русса принялся активно жестикулировать. Бансабира только без выражения поглядела на брата: это она уже слышала. Доказательства?

— Гистасп может убить тебя в любой момент! Он ведь уже пытался это сделать!

Тут остолбенели все. О преданности альбиноса госпоже хорошо известно, во многом, именно поэтому к нему столь уважительно относились в рядах.

— Ты несешь чушь, — вынесла заключение Бану, всем видом давая понять, что разговор закончен. Сейчас она вынесет какой-нибудь приговор на его счет, и делу край.