Заметив его замешательство, громадный Бьё гулко загоготал, треснул Кхассава по сопатке, понятия не имея, что это за тип, и, тут же поймав голову рамана в захват, потащил от двери на улицу.

— Пойдем отсюда. Пусть таны уединятся.

Дагди по дороге швырнула ему плащ, подбитый горностаем. Несколько таких плащей всегда висело в проходной, чтобы всегда можно было наскоро выйти на улицу.

Как ни пытался Кхассав отнекаться, слушать его никто не стал, и Бьё с Арлом под две руки в конечном счете выволокли гостя на воздух. Но не к парадному крыльцу, а на небольшую веранду на заднем дворе. Здесь тоже горела жаровня, и было не настолько безумно холодно, как Кхассав опасался.

— Ну? — неопределенно спросил Арл, усаживаясь на скамейку рядом с Кхассавом. Бьё сел по другую сторону от южанина. Дагди попыталась сесть рядом с Арлом, но тот поймал девушку за талию и усадил к себе на колени.

— Холодно, — объяснил Арл. — Тебе еще рожать наших детей.

Дагди толкнула его в плечо открытой ладонью совсем легко — слазить с теплых мужских колен совсем не хотелось.

Кхассав нахмурился: кажется, за ужином Арл едва проявил интерес, а разговор уже о детях?

— Сначала уговори моего отца, — отозвалась девушка.

— Уговорю, вот увидишь, — весело пообещал Арл, но и Бьё, и Кхассав чувствовали, насколько он серьезен.

— Здорово, что хоть где-то в Ясе все так, как мне кажется идеальным.

— Это как? — не понял Арл.

— Люди получают удовольствие от соития и даже не думают это скрывать.

Несмотря на изумление, Кхассав и впрямь воодушевился: его мечта — не прятаться с такими вещами хотя бы в собственном дворце!

— Мы не занимаемся ничем таким, — Дагди поджала губы.

— Точно, — Арл весело качнул ногой, чуть подкинув девушку. — Увы и ах, у Дагди серьезный отец.

Кхассав всматривался внимательно в их лица, вспоминая события минувшего ужина, и мог теперь сказать с точностью: Арла останавливал отнюдь не отец Дагди.

— Как закончится сезон китобойни, поеду к нему и вот тогда, — Арл насупил брови, уставившись на девушку требовательным взглядом, — мы женимся. Ясно тебе?

Непонятно, кому именно он это сказал — Дагди или себе, но девушка рассмеялась, чуть наклонила голову.

— Ага, яснее не бывало, — тронула губами губы Арла.

— Слушайте, а никого не смущает? — Кхассав неопределенно мотнул головой в сторону двери.

— Ты про танов что ли? — уточнил Бьё. Видимо, парню страсть, как хочется об этом поговорить. — А что там может смущать? — он затаил дыхание, намерено прислушиваясь. — Вроде все вполне обычно.

— Охота сегодня была тяжелая, многие просто устали. А так тут иногда пол-усадьбы ходуном ходит.

В подтверждение слов Арла из усадьбы почти сразу донесся еще один женский голос.

— Ни разу не слышал, чтобы это кому-то было поперек горла, — добавил Арл.

— Нет, ну иногда старушки ворчат, что мол, они уже спать хотят, а молодежь не угомонится никак, — заметила Дагда.

— Старушки вечно ворчат, — махнул рукой Бьё. — Им просто завидно, что их время прошло.

— Хорошо, — Кхассав почти сдался, — но таны остаются в общей гостиной.

Кхассав всерьез достал — он понял это по тому, как одновременно на него посмотрели все трое: и?

— Это как-то…

— Ты что, в собственной спальне не ел ни разу? — спросил Бьё.

— Да, видать, он-то в своей спальне только и ел, — обронил еще один женский голос. Кхассав обернулся и наткнулся взглядом на Аргерль. Вопреки ожиданиям с ней был не Гед, её муж, а какой-то моложавый мужчина. Дагди попыталась соскользнуть с колен Арла, но Аргерль махнула рукой.

— Сиди себе, — улыбнулась Аргерль, кутаясь в теплый плащ. Её сын сел рядом с Бьё.

— Поди девственник, да? — поинтересовалась хозяйка усадьбы.

— Что вы себе позволя…

— Ты так болезненно пялился на танов весь ужин, — Аргерль явно издевалась.

Кхассав покраснел, будто его застали за чем-то непристойным. Еще более непристойным, чем подглядывание за чужой близостью.

— Мне было странно, — с нажимом объяснил он, — что Сагромах флиртует с какой-то рыжей на глазах у Матери лагерей, а та нежится с собственным оружейником. И при этом все довольны, будто так и надо! Но потом, то есть сейчас, я понял, что…

— Рыжая, — не глядя, объяснила Аргерль, — это двоюродная сестра Сагромаха и моя средняя невестка. Оружейник — Шухран. Он уже год щенячьими глазами смотрит на Адальму. Она островитянка, но живет у нас с прошлой весны. Тану сказала сегодня, что он намерен серьезно, и мы пообещали парню устроить встречу с братьями Адальмы. Отца с матерью у них нет давно. А в порядочности мальчика нам еще не довелось усомниться. Сынок, подкинь, — попросила Аргерль, присаживаясь на соседнюю скамью.

— Матушка, — тот выполнил поручение, перекинув несколько поленьев из дровницы в жаровню.