Перебирая еду, она время от времени украдкой бросала на меня взгляды. Наверное, придумывает, как достать мой телефон. Шансы на то, что она угадает мою комбинацию, прежде чем запереть себя, были ничтожно малы, и я добавил второй уровень безопасности, который нужно было вводить каждый раз, когда использовался телефон. Это было занозой в заднице, но необходимая мера предосторожности на время.

Хотя она и съела всего несколько кусочков еды, но выпила почти весь свой кофе.

— Хочешь еще чего-нибудь?

Я спросил, не отрываясь от своей переписки по электронной почте с начальником отдела закупок. Я переоделся в небрежную дневную одежду — джинсы и серую футболку. Я не планировал уходить куда-либо надолго и однажды где-то прочитал, что смена одежды, как правило, успокаивает других.

— Нет, спасибо.

Она чертыхнулась себе под нос, возможно, злилась на то, что была вежлива с тюремщиком.

— Если ты закончила, я хотел бы показать тебе здесь все.

Я отправил электронное письмо-головомойку, которое, наверняка, испортило выходные директора по закупкам, и встал.

— Зачем? — она скрестила руки на животе.

— Ты предпочитаешь остаться здесь?

Я подошел к двери и ввел код, убедившись, что блокирую ее вид на циферблат своим телом.

— Нет.

Камилла встала и сделала несколько шагов навстречу мне, когда я потянул дверь на себя. Я вышел и придержал для нее дверь. Она вышла и стала разглядывать коридор, и я позволил двери закрыться за нами.

— Эта дверь автоматически блокируется, стоит ей захлопнуться. Только у нас с Тимоти есть код, и я буду его регулярно менять.

— Спасибо тебе за это, — она стиснула зубы и прошла мимо меня, чтобы заглянуть в спальню напротив.

— Кто здесь спит?

— Никто. Мы единственные в доме, кроме Тимоти, с которым ты встречалась, и Риты — повара, — помимо моего отца, я был последним из линии Линдстром. Несколько лет назад он переписал дом на меня в рамках плана ухода от налогов, и я сделал его своим убежищем вдали от города.

— Ты всегда находишься здесь?

Она продолжала идти, гипнотическое влияние ее бедер затуманивало мои глаза.

— Нет. У меня есть пентхаус в городе, где мы останемся в течение недели, как только ты будешь готова.

Она развернулась.

— И когда я буду готова?

«Когда ты признаешь, что ты моя».

— Я не знаю. Это зависит только от тебя.

Казалось, ложь была самым мудрым решением на данный момент. Что угодно, лишь бы она говорила. Когда девушка чуть не задохнулась в шкафу, у меня возникли сомнения. Могу я оставить ее здесь, не сломив ее? Но потом, когда я держал ее на руках, мои сомнения исчезли. Простой контакт ее кожи с моей показал мне правду — непоколебимую и яркую. Она была нужна мне. Однажды она поймет, что я тоже ей нужен.

— Я что, должна преклоняться перед тобой?

Ее босые ноги не издавали ни звука на деревянном полу, когда она заглянула в следующую спальню.

— Это не то, чего я хочу.

Камилла развернулась и положила руки на бедра.

— Тогда что тебе нужно?

— Ты.

Губы ее сжались в тонкую линию, и тон стал горьким.

— Ну, я думаю, твое желание уже исполнилось.

Расстройство желудка вернулось, но другое, как будто маленькая трещина появилась в моем сердце. Что это было?

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Выход?

Я на мгновение задумался над ее вопросом.

— В некотором роде, да.

Она неуверенно переминалась с ноги на ногу.

— Тогда покажи.

Я указал ей рукой, чтобы девушка двигалась по коридору к лестнице. Она сделала несколько неуверенных шагов, а затем поспешила мимо меня. Ее запах закружился в воздухе в вихре гнева и ее самой. Боль в груди усилилась, когда я смотрел, как она несется по коридору. Я неотрывно наблюдал за ней.

Она остановилась наверху лестницы и выглянула в двухэтажные окна, украшавшие фойе. Сквозь стекло, земля сияла под теплым солнцем. Несмотря на холодный воздух, трава все еще сохраняла слабый зеленый цвет с летних месяцев, и дорога скользила по лужайке, как длинная черная змея.

— Это место просто огромное.

Она заглянула в фойе внизу, стены которого были выложены бесценным искусством, собранным несколькими поколениями Линдстромов. Люстра свисала с башни на третьем этаже над головой, кристаллы отбрасывали сияющие призмы высоко над нами.