— Да ты знаешь, сколько я сюда добирался? Теперь ещё неизвестно сколько ждать? — раздался возмущённый голос какого-то игрока, застрявшего среди стеллажа с кирками, молотками и другим «крафтовым» инвентарём.

— Друзья, вы же меня недослушали, — протянул с хитринкой Пакел. — Вы вольны выбрать всё, что вам заблагорассудится, а по истечении получаса, я предоставлю всем желающим скидку, скажем, в двадцать процентов, на любой товар, который вы выбрали…

— А почему только двадцать? — перебил тот же недовольный голос. — Давай уже тридцать тогда. Чтоб по «чесноку»!

— …а тот, кто не согласен, может покинуть лавку всей компанией, — невозмутимо продолжил Пакел. — Мирэл, выпусти почтенных рудознатцев за дверь. Им чесноку нужно купить, а у нас он не продаётся.

Послышался звук, удара, кто-то шумно хрипел, судорожно пытаясь вдохнуть, а затем другой голос торопливо произнёс:

— Нет-нет, мы остаёмся. Наш друг просто ошибся, почтенный Пакел. Просим прощения. У него неделя тяжёлая выдалась. Перегрелся в забое.

— Сука, — тихо прохрипел первый недовольный, — нафига под дых бить?

— Да задрал ты уже. Вечно ноешь. Постоянно чем-то недоволен. Тебе ж сказали — двадцать процентов. Ты цену на эту кирку видел? А хоть одну скидку в этой лавке? Или у тебя денег валом? — шикнули на него товарищи. — Заткнись, и чтоб эти полчаса вообще рот не открывал. И если по твоей вине мы не купим то, за чем пришли, мы тебя этим чесноком накормим. Ты понял?

Вякнув, что-то невнятное, брюзга тем не менее заткнулся, и Пакел с понимающей улыбкой продолжил:

— Наши девушки с радостью вам помогут с выбором и проконсультируют абсолютно по любым вопросам. Вы же просто ни во что не вмешиваетесь, не суётесь за двери лавки, и ведёте себя культурно. Договорились, друзья?

— Да легко!

— Договорились!

— Спасибо за понимание.

Спустившись, он жестом поманил нас за собой в глубины подсобных помещений.

Немного пропетляв среди нагромождения больших ящиков, стоявших подчас в три, а то и четыре ряда, мы очутились в просторной комнате, служащей подобием кабинета и склада ценных вещей одновременно. Закрыв двери на засов, он покачал головой.

— Ну вот почему, после стольких лет разлуки, вместо того чтобы просто выпить вина с пряностями и поболтать о делах минувших, мне нужно спасать старую подругу, которую хочет уничтожить Братство Наказующих? Нет справедливости под этим солнцем.

— А с чего ты решил, что нас хотят уничтожить? — улыбнулась Поляна.

— А с чего это ты решила, что они гонятся за вами, чтобы медовым калачом угостить? Или меня за недалёкого держишь? Когда такое было?

— Ладно-ладно. Если можешь помочь — помоги. Я в долгу не останусь, — травница положила ему руку на плечо и ободряюще сжала. — Если нет — я пойму.

— Больно много ты понимаешь, — вскинулся тифлинг. — Чтобы я бросил тебя в беде? Ты что несёшь, старая?

— Ладно, ладно. Что предлагаешь?

— У нас есть, минимум полчаса. Представь мне, пожалуйста, своих спутников. Уж очень интересные некоторые экземпляры. Особенно он.

При этом его глаза смотрели на меня, и в них не было того радушия, что я наблюдал в зале.

— Пакел, я помню твои убеждения, но поверь мне — парень ни в чём не виноват, — травница заметила этот взгляд, сделав правильные выводы. — Его просто разыграли втёмную, и нас вместе с ним.

— Втёмную? А ты в курсе, что его при каждой встрече будет убивать любой тифлинг, гоблин или демон? Все некроманты и демонологи этого мира будут раз за разом отрезать его башку, чтобы с почестями возложить на Алтарь Танатоса.

— Или на Алтарь Миардель, — добавила Поляна. — Я знаю.

— Да плевать на эту светлую тварь, — зарычал Пакел. — Знаешь, что Поланея? Если б я тебя не знал столько лет, я бы решил, что ты тронулась умом. И, несмотря на то что я тифлинг, у которых ложь в крови, я по-прежнему на дух не переношу вранья. И кто бы что ни говорил, я до сих пор имею репутацию честного торговца в Муравейнике.

— Торговец, — травница покатала на языке слово, позволив себе ироничную улыбку. — Так нынче контрабандистов называют?

— То, что видел свет Ночных Братьев, через полвека не вспомнит никто. А вот зачем ты связалась с дроу, от которого неимоверно «фонит» ненавистью трёх божеств, я даже не могу предположить.

— Трёх? — она по-настоящему удивилась. Я знала только о двух.

— Что лишний раз доказывает, что его следует…

— Она говорит правду, — Лиэль незаметно сместилась и отставила опорную ногу, немного прикрыв корпусом наставницу.

— Это кто ещё? — торговец еле уловимо поморщился. — Девочка, вот даже и не думай дёргаться.