– Ладно, все это хорошо, но почему он не сообщил об этом сюда? Он должен был понимать, как все мы беспокоились!

– Но он не знал кто я. Я не мог ничего сказать. Миссис Эскхем все время переживала, представляя, что бы она испытывала, доведись ее Джеффри или Филиппу попасть в такое же положение. Это ее два старших сына. Я не видел Джеффри: он священник, но Филипп был там – очень хороший парень! Он поступил в Кембридж. А еще есть Нед. Он еще в частной школе Рагби, но помешан на армии. И еще в детской…

– Да, без сомнения, – сказал Кит, безжалостно прерывая его восторженные перечисления. – Но я хотел бы знать, почему эти замечательные люди не догадались заглянуть в твою коробку для визитных карточек! Если ты направлялся на встречу с Силвердейлом, ты не мог не взять ее с собой!

– Да, я действительно взял ее с собой! – заверил его Ивлин. Он снова бросил виноватый взгляд на брата, но его глаза искрились от смеха. – Дело в том, что в ней не было ни единой карточки! Ну, Кестер, не ругай меня! Я спешил, черт побери, не смотри на меня так! Я твой старший брат и глава семьи, так что помолчи немного.

– Храни Господь эту семью! – быстро ответил Кит, и его глаза тоже заискрились от смеха. – О пустая башка! И у тебя не было ничего, что могло бы помочь Эскхемам установить твою личность?

– Нет, а что же это могло быть? У меня был лишь мешок со спальными принадлежностями. Не думаешь ли ты, что моя спортивная коляска, в которой я разъезжаю по окрестностям, украшена фамильным гербом?

– Нет, не думаю. Но когда ты пришел в себя, они должны же были спросить твое имя.

– Да, миссис Эскхем спросила, когда я впервые пришел в себя. Но и они сказали, что я снова потерял сознание, успев сообщить лишь, что меня зовут Ивлин. Во всяком случае когда я окончательно пришел в себя, я обнаружил, что все меня называют мистер Ивлин. Вначале я не обратил на это внимания. Но потом, когда я узнал, как долго там нахожусь, я понял в какую историю влип со Стейвли. Но тогда это уже не имело значения. Знаешь, Кестер, я был не в себе, и они не слишком-то много со мной говорили, потому что доктор Элстед предупредил их, чтобы они меня не тревожили. А позже я не захотел им говорить. – Он замолчал, изучая свою правую руку, лежавшую на перевязи, и тихая улыбка блуждала в уголках его губ. Через минуту, поскольку Кит ждал в некотором удивлении, он поднял голову и первый раз в жизни посмотрел на своего брата застенчивым взглядом. – Кестер, когда я очнулся во второй раз, осмотрелся, не понимая, где, черт подери, я нахожусь, – я увидел ангела!

– Ты увидел что?

– Сидящего в кресле и глядящего на меня ангела, – сказал Ивлин с восторгом. – С голубыми как небо глазами, сияющими – я не могу тебе их описать! И нежнейшие, мягкие губы и бледно-золотые волосы как ореол! Я почти решил, что уже умер и нахожусь на небесах! И тогда она встала с кресла и сказала своим прелестным мягким голосом: «О, вам уже лучше», – с такой улыбкой, какая бывает только у ангелов!

– В самом деле? – сказал Кит. – И что же еще она сказала?

– Ничего, – просто ответил Ивлин. – Она исчезла!

Это было уже слишком даже для такого преданного брата.

– Прекрати! – скомандовал он угрожающим тоном. – Если ты не перестанешь молоть чепуху, Ивлин, я завтра же уеду в Вену и предоставлю тебе самому разбираться во всей этой путанице.

– Кестер – воскликнул Ивлин с упреком.

– Довольно! Ивлин засмеялся.

– Ну хорошо: мне показалось, что она исчезла! Она вышла, чтобы позвать миссис Эскхем. Она сидела около меня, пока сиделка обедала, а миссис Эскхем вышла из дома. Они не оставляли меня одного. После этого случая я видел Пейшенс только раз, когда она Принесла мне стакан молока или что-то другое, и то лишь одно мгновение. Разумеется, наедине мы никогда не виделись, потому что миссис Эскхем ее очень строго охраняет. Наконец, этот проклятый хирург – нет, я не должен так говорить, он отличный малый, наконец, он разрешил мне вставать. Джеймс – слуга миссис Эскхем, обычно помогал мне одеваться и поддерживал меня, пока я спускался вниз. Я долго был очень слаб и ни на что не способен, кроме как лежать на софе, которую для меня выносили в сад, и наблюдать, как играют дети!

– И беседовать с ангелом, как я понимаю? – сухо сказал Кит. – Она дочь Эскхемов?

– Старшая. Да, вот тогда я смог разговаривать с ней, но всегда в присутствии миссис Эскхем либо сиделки, либо детей! В тот же миг, когда я увидел ее, я понял, что со мной произошло. Но она сама невинность, Кестер, и я не мог предположить, что она чувствует то же самое! Они могли бы спокойно оставить нас одних на многие часы: я ни словом бы ее не обидел. Она такая застенчивая маленькая птичка… Нет, не застенчивая, если точнее! Такая открытая, такая доверчивая! Такая естественная, такая…

– Невинная, – подсказал Кит, поскольку его очарованный брат не находил слов.

– Да, – согласился Ивлин. – Встречал ли ты когда-либо девушку, которая заставляла тебя чувствовать, что единственное, что ты хочешь в жизни, это защищать ее, ограждать от всех опасностей?

– Нет, – ответил Кит и тактично добавил:

– Пока нет!

– Надеюсь, ты встретишь! – сказал Ивлин искренне. Но в следующий момент он нахмурился и покачал головой. – Нет, не встретишь! Это не в твоем духе!

– А по-моему и не в твоем, – вставил Кит. В ответ он получил лучезарную улыбку.

– И я так думал, пока не увидел Пейшенс! Еще бы! Я никогда не встречал девушки, хотя бы отдаленно на нее похожей!

На это, по-видимому, ничего нельзя было возразить. Кит лишь спросил:

– Эскхемы до сих пор считают, что ты мистер Ивлин?

– Нет. Перед тем как уехать, я открылся мистеру Эскхему. Я рассказал ему об этом проклятом попечительстве и о том, каким образом я хочу положить ему конец. Я рассказал ему многое, кроме того, конечно, что касается мамы. Тебе может показаться странным, что я так поступил, но ты бы так не подумал, если бы встретился с ним, Кестер! Он человек строгих принципов, весьма гордый, но способный чувствовать. С ним можно говорить, как с родным отцом. Хотя с нашим отцом мы не могли ни о чем говорить, кроме общих мест, не правда ли? В общем, ему все это совсем не понравилось, но в конце он сказал, что хотя они с миссис Эскхем никогда не желали бы Пейшенс неравного брака – такая глупость! – он не будет запрещать мне приезжать к ним в дом, если я всерьез привязался к Пейшенс и если он убедится, что она чувствует что-либо подобное. На большее я и не надеялся. Я думаю, что миссис Эскхем станет моим другом, хотя она и задала мне дьявольскую трепку! Я хотел покинуть Вудленд-Хауз как можно скорее, чтобы увидеть тебя, но миссис Эскхем и слышать об этом не желала, потому что врач сказал ей, что я должен оставаться в покое, день или два.