Шрифт:
Первый снова атаковал. Пришлось ударить его хлыстом. Он упал, но почти сразу встал. Правда, пошатывался, словно пьяный. Зато остальные насели втроём. Мне удалось блокировать два удара, но третий пришёлся в живот, и я согнулся пополам. Брюшные мышцы свело болезненным спазмом. Целую секунду мне казалось, что блевану, загадив светло-жёлтый ковёр с танцующими аистами. Хотя было бы чем.
Жизнь: 36
Так вы, значит, командой работаете — вот, в чём фишка! Со злости я шарахнул охранника когтями, располосовав ухмыляющуюся физиономию. Кровь брызнула во все стороны. Он заорал, закрыв лицо руками. Между пальцами потекло красное.
Другого я ошарашил хлыстом. Послышался крик, раздались треск разрядов и шипение эманации смерти, обжигающей плоть. Однако у моих противников были неплохие, по сравнению со мной, запасы здоровья, так что они оказались всего лишь ранены.
Я потерял ещё четыре единицы жизни, прежде чем удалось сразить одного из стражников. Именно тогда мне стало ясно, насколько я был слаб в мире тёмных эльфов. Не будь у меня хлыста, любой из них уже разделался бы со мной.
Жизнь: 32
Оставшиеся трое истекали кровью, но продолжали атаковать. Движения их слегка замедлились и казались неуклюжими, и всё же иногда я пропускал удары, теряя очки. Причиной, наверное, был совсем никудышный параметр Ловкости.
Жизнь: 30
Жизнь: 28
Меня охватила лёгкая паника. Такими темпами я мог загнуться, даже не встретившись с основной целью, так сказать.
Наконец, упал ещё один нокс. С двумя стало попроще. Теперь я успевал блокировать большую часть ударов — уже приноровился к их стилю атак. Главное было вовремя отходить. Тогда они промахивались, и можно было лупить их по рожам: защищаться сразу после холостого выпада тёмные не успевали.
И всё-таки шесть очков в этой возне я потерял.
Жизнь: 22
Только с таким катастрофическим запасом я добил сначала одного стражника, а потом второго.
Пол был залит кровью, повсюду валялись куски обуглившегося от эманации смерти мяса. Пахло, как на пожаре с человеческими жертвами. Однажды я был на таком. В соседнем квартале в клуб врезался тягач с топливом. Взрыв поджёг цистерну, которая заблокировала выход. Огонь взвился до пятого этажа, стеной отрезав дорогу через окна. Люди всё равно пытались выбраться, превращались в факелы и падали на тротуар, корчась в предсмертных муках. После того как пожар, наконец, потушили, воздух в районе ещё неделю хранил запах горелого мяса. И потом несколько дней ветер нет-нет да приносил напоминание о произошедшем.
Я высосал аниму из всех четверых ноксов, чтобы пополнить здоровье. Надо сказать, впервые при этом испытав что-то вроде удовлетворения. Наверное, потому что пришлось с ними драться, при этом едва не проиграв.
Жизнь: 72
Сила: 18
Так-так, это было совсем неплохо. К встрече с боссом я подготовился. По крайней мере, я на это надеялся. Да и шкала Выносливости почти восстановилась после боя.
Обыскав трупы, я забрал стрекала (решил продать их Эрендену), монеты (всего тридцать) и какие-то побрякушки (тоже, чтобы сбагрить).
Окинув поле брани взглядом (зрелище было не для слабонервных, игра явно стремилась подтвердить свой «взрослый» рейтинг любой ценой), я поспешил через зал. Впереди виднелась квадратная арка. Пройдя сквозь неё, я увидел следующее: на некотором расстоянии поднималась расписанная драконами стена, а перед ней полулежал на диване эльф в красном шёлковом халате с золотыми кистями. Он, кажется, совершенно не беспокоился насчёт моего присутствия, хотя не мог не слышать звуки боя, происходившего в соседнем помещении. Не узнать его по портрету, хранившемуся в моём Инвентаре, было нельзя.
Глава 21
— Что же это вы, дружочек, без приглашения? — спросил Вей, поднося ко рту мундштук кальяна. Вислые усы задёргались от беззвучного смеха. Эльф напомнил мне гусеницу из книги Кэрролла. — Собачек моих обидели, охранников порешили. Нехорошо, право.
Я ускорил шаг, хотя понимал, что всё время он так лежать не станет, и замочить его прямо на диване не удастся.
— Не подходите, не подходите! — засмеялся Вей. — А то вы с холода! Впрочем, раз уж заявились, не желаете ли чаю? Могу предложить улунг. Весьма бодрит, особенно по утрам. Впрочем, я не завтракаю на рассвете.
Нокс отложил кальян и хлопнул в ладоши. Звук эхом разнёсся по комнате.
Тут же из-за чёрной лакированной ширмы, расписанной пеонами, появился худощавый мужчина с зализанными волосами. Одет он был в свободный лиловый комбинезон с белой оторочкой. Рукава казались очень широкими и слишком длинными: из них торчали только кончики пальцев.
— Зартал, — проговорил Вей. — Прими гостя. Плесни ему чайку, будь добр. И погорячее.
Я понял, что передо мной слуга. Камердинер. И, по совместительству, телохранитель.