Первого марта из Штатов мне пришло сразу два сообщения, от Тарвордов и от дочери Райта. Оба источника утверждали, что Хейги отправляют на свой остров практически все наличные силы. То есть и войска, и мужчин-аристократов. Глава клана, который, к слову, несколько месяцев назад сдал экзамен на “виртуоза”, тоже готов отбыть. Фактически дома у них остались лишь женщины, дети, и немного войск для охраны важных для клана объектов. То есть всё – отсчёт пошёл. Второго марта день рождения Мизуки, а третьего я вылетаю в Штаты.

Когда я сообщил об этом Атарашики, та, немного помявшись, – что для неё нехарактерно, – озвучила свою просьбу.

– Нет, – нахмурившись покачал я головой. – Одно дело – показательная акция в полной безопасности, и другое – реальные боевые действия. Женщины не должны воевать.

– Учитывая, какие силы выйдут против Хейгов, я в любом случае буду в безопасности, – ответила Атарашики. – Зато представь, сколько жизней я сохраню.

– Нет, – поджал я губы.

– Синдзи… – вздохнула она. – Всё, что мне надо – это, как и в первый раз, активировать камонтоку. Для это не нужно рисковать жизнью, подходя слишком близко. Миллиарды иен, сотни жизней наших людей – разве это не стоит того?

О, да, стоит. Несомненно стоит. Но её жизнь стоит ещё дороже. Я не хотел рисковать.

– Нет, – ответил я. – Твоя жизнь того не стоит.

– Риск минимален, Синдзи, – не сдавалась она. – Ты ведь не дурак, должен это понимать.

– Аматэру не настолько слабы, чтобы использовать женщин в бою, – я тоже отступать не собирался.

Впрочем, у Атарашики была и козырная карта, которой она и воспользовалась.

– Десятилетия боли и отчаянья, Синдзи, – произнесла она, прикрыв глаза. – Эти твари на десятилетия отправили меня в пучину отчаянья. Я должна нанести этот удар. Должна отплатить им сторицей. Я имею на это право!

Имеет. Мне даже возразить было нечем. В моей голове проносились десятки причин ей отказать, и сразу за ними шли ответы Атарашики, которыми она будет оперировать. Но даже так ничего действительно серьёзного я придумать не мог. У меня оставались лишь два варианта действий – просто приказать остаться или отпустить. Оба варианта были проблемные, оба варианта я мог обосновать логически, а раз так, то к чёрту логику. Имеет она моральное право отправиться бить Хейгов? Имеет. И не только моральное, если уж на то пошло. В конце концов, месть – благородное дело.

– Да будет так, – произнёс я, приняв решение. – Ты отправляешься с флотом на захват острова. И если уж решила повоевать, сделай это максимально эффектно. Напомни Хейгам, почему не стоит связываться с древнейшими Родами.

– Будет исполнено, глава, – поклонилась Атарашики.

Кояма, и Мизуки в частности, о своём отлёте в Штаты на следующий день после её дня рождения я предупредил. Не мог не предупредить. В подробности не вдавался, но тут и дебил поймёт, что я еду воевать. А учитывая, что воевать я буду на чужой территории… В общем, я боялся, что праздник будет испорчен. Можно было промолчать, сообщить всё на следующий день, только вот улетаю я рано утром и увидеться со своей невестой не смогу. И если уж Мизуки захочет мне что-то сказать, то у неё для этого должна быть возможность и время. В любом случае, уж лучше так, чем сообщать об отлёте в самый последний момент. Как по мне, это будет некрасиво.

Несмотря на все мои переживания, Мизуки ни словом, ни делом не показала, что о чём-то переживает. Просто радовалась семейному празднику в честь своего дня рождения. Веселилась, балагурила, троллила всех подряд… кроме меня и матери, визжала над каждым подарком. Я, кстати, решил соригинальничать и подарил ей деньги. Это может показаться странным, но это действительно было оригинально – как-то никто до меня не догадывался дарить что-то подобное, а денег у сестёр Кояма, насколько я знаю, не то чтобы много. Им выдают суммы на карманные расходы, и они не маленькие, – относительно простых людей, конечно, – но и запросы у аристократок нифига не дешёвые. Что у юных, что у взрослых. Но у взрослых мужья есть. Так что да, визжала Мизуки достаточно долго, вскинув руки с чеком и наворачивая круги вокруг своей оси. А когда остановилась, вытянула руку в сторону Шины и радостно выдала:

– Нищебродка!

При этом раздражённым взглядом Шина одарила не сестру, а меня.

Праздник закончился поздно ночью, во всяком случае, для совершеннолетних, но если члены Рода Кояма оставались ночевать в доме Акено, то мне нужно было возвращаться к себе. Провожала меня Мизуки. Нет, попрощались-то со мной все, Кагами, например, ещё и обняла, прося быть осторожным, но вот до машины провожала только невеста.

– Ладно, Рыжая, не скучай тут без меня, – остановился я возле машины.

Ответила она не сразу – шесть секунд с убранными за спину руками, качалась с носка на пятку.

– Ты это… – начала она неуверенно. – Если что, главное доберись до дома, а здесь я тебя поставлю на ноги.

– Совсем ты в меня не веришь, – усмехнулся я.

– Верю, – произнесла она серьёзно. – Я всегда в тебя верила. Но есть вещи непреодолимого характера. Надеюсь, ты ни с чем таким не столкнёшься, а если это и случится, я смогу тебя вылечить.

– Эх, Рыжая… – с улыбкой взлохматил я её волосы.