— Доминус магистрат, — обратился он напрямую к Рубио, — вы ведь, наверное, утомились тут? Может, соблаговолите откушать, чем боги… чем бог послал?

Взгляд, которым наградили «доминса магистрата» его подчиненные был так красноречив, что никаких сомнений быть не могло. Если он откажется, жить ему останется только до того момента, как локомобиль отъедет от деревни. Я не говорю про себя, но даже Кера, вообще-то довольно наплевательски относящаяся к потребностям тела, кинула на Рубио заинтересованный взгляд. И старик не подвел:

— Да, что-то мы заработались, — важно кивнул он. — Перекусить не помешает.

— Не извольте беспокоиться, все уже почти готово. Как раз позавчера только свинью зарезали…

Крестьяне расстарались на славу для «дорогих гостей». Печеная с чесноком свинина, томатный суп, всевозможные копчености… Удивительно зажиточное село. Даже если предположить, что нам вынесли самое лучшее, все равно богато. Удержаться, и не забрасывать в желудок все подряд, да побольше было крайне тяжело. Старик прав, после длительной голодовки от такого изобилия и помереть можно. Пришлось терпеть.

— А скажите, доминус магистрат, — вкрадчиво спросил внук старосты, дождавшись, когда Мануэль насытится. — Это вот про трехдневный срок — это обязательно? Самая ведь страда, понимаете… Да и сестерции не лишние… Может, как-то можно отсрочку какую дать.

— Вы как, часто деревню свою покидаете? — нахмурился Мануэль.

— Большинство почти никогда, — покачал головой собеседник. — А вот мне нужно обязательно через месяц на ярмарку в Сабиньяниго. Излишки продать, недостающее закупить на всех.

— А проверяющие, жандармы там, часто у вас появляются?

— Да что вы, доминус, редко. О нас, считай, и не знает никто.

— Ну и брось тогда, квирит. — Улыбнулся подобревший после сытного обеда «магистрат». — Диего, верни ему старый документ. Если спросят, почему старый, скажешь, впервые слышишь об этом. — Мануэль заговорщицки наклонился поближе, и вполголоса пояснил: — Мне самому эта замена документов уже во где, — он чиркнул ребром ладони по горлу. — Стрельнула моча эдилу [34] в Хаке. Хотя его тоже можно понять, у него зять фотомастерской владеет. Только мне-то какая с этого выгода? Я уже вон три недели дома не был, все по провинции мотаюсь. Если вы этими бумажками особо не пользуетесь, то и спешить некуда. Кто о вас вспомнит-то, если я не доложу? Ладно, отправляемся мы. Упакуешь с собой? — он кивнул на оставшееся на столе изобилие.

— Конечно, доминус! А насчет… — внук старосты характерным жестом потер пальцы, на что старик только рукой махнул:

— Спасибо передавай поварихе. Печенку готовит просто божественно! Да и сало отличное!

Тут, конечно, старик чуть не прокололся. Сало в римской империи уже давно не является пищей рабов за отсутствием таковых, но оно все равно осталось едой для плебса. Аристократия, и даже простые граждане этим продуктом обычно брезгуют. Впрочем, откуда крестьянам знать предпочтения высокородных? Оговорка прошла без последствий.

Провожали нас все равно с некоторым недоумением. Действительно, где это видано, чтобы магистрат отказался от денег, когда ему их чуть ли не в руки суют? Но я понимаю старика. Мы и так, возможно, доставили этим людям проблемы. Маловероятно, но все же. Еще и наживаться на них было бы совсем подло. Это не жандармы, и тем более не чистые, незачем напрасно приносить людям беду. Впрочем, судя по состоянию документов, которые нам достались, они действительно здесь не особенно используются — все бланки, что мы забрали, хоть и пожелтели слегка от времени, были в идеальном состоянии. В этой глуши про них явно вспомнили только из-за нас и впервые за долгое время. Паспорта, кстати, были почти все на одну фамилию. Ничего удивительного. Сенегуэ — крохотная деревня, которую когда-то давно, может, несколько столетий назад основал один или несколько вышедших в отставку легионеров на самом краю империи.

Настроение компании после сытного обеда подскочило на отметку «эйфория». Флогистон был куплен с рук в одной из деревень по дороге, так что теперь локомобиль не торопясь двигался по грунтовке — Хаку решили все же объехать. Пускай документы у нас есть, привлекать лишнее внимание раньше времени все равно незачем. Да и просто — каждому из нашей компании хотелось отдохнуть от событий. Человек существо крайне приземленное. Всего несколько дней назад я не мог быть уверен, что когда-нибудь снова смогу чувствовать что-то кроме отчаяния, а стоило набить желудок, и вот я улыбаюсь, и ловлю лицом встречный поток прохладного ветра. Боль никуда не делась, и даже не утихла, но я начинаю к ней привыкать. Отчаяние возвращается иногда, хватая сердце костлявыми пальцами, но его уже можно прогнать усилием воли, ведь у меня есть цель.

До того, как я узнал о смерти родителей, она была другой. Империя, хотя теперь уже теократическая республика, велика, но она не охватывает весь мир — мы могли бы найти себе безопасное место. Где-то на севере живут свирепые свеи, с которыми Рим непрерывно воюет и так же непрерывно торгует. Здесь именно они открыли оба американских континента, и если северный захватили по той же схеме, что и в моем мире, то в южном викинги получили жесткий отпор. Там и теперь процветает великая империя Инка. Вот туда соваться нежелательно, очень уж кровожадные у них боги. Зато вряд ли чистому будет так же легко, когда он придет в вотчину великого змея.