— Что ж, ситуация ясна, — подытожил Прим. — В таком случае завтра я дам сенату ответ церкви. Нам было предложено пока отойти в сторону, и предоставить подавление бунта гражданским властям. Причем темпы усмирения следует временно уменьшить, сосредоточившись более на мелких очагах неповиновения, оставляя крупные на тот момент, когда республика успокоится и у нас высвободится достаточно сил для резкого и решительного очищения. Церковь устраняется от усмирения бунтующих, под тем предлогом, что они остаются последователями чистого бога и все их преступления не против церкви, но против гражданских властей. Это нужно будет донести до граждан через прессу. В связи с этим нам будет необходимо не допустить распространения знаний о недавнем уничтожение пятидесяти спир. Нам не нужно падение авторитета церкви и чистого бога. Это не значит, что бунтовщиков оставят в покое. Давление ослаблять нельзя ни в коем случае, кроме того, необходимо полностью исключить просачивание бунтовщиков на территорию метрополии. И если в боевых действиях мы действительно пока не должны участвовать, то уж обеспечить последнее мы не только способны, но и обязаны перед богом.

— Но как тогда быть с Ноной? — подал голос иерарх Септим.

— Да уж, этот идиот ухитрился сдохнуть в неподходящее время и в неподходящем месте. — Поморщился Прим. — Его смерть замолчать уже не получится. Что ж, я поставлю сенату ультиматум. Они должны будут казнить убийцу или убийц Ноны в трехмесячный срок. Их поиски и поимка остаются на их совести. Главное — смерть убийц. Иначе иерархам чистоты придется пройтись по взбунтовавшейся провинции полным составом, после чего города и поселки Каталонии опустеют полностью.

Конец