Шрифт:
– Да.
– А он ничего… И совсем даже на тебя не похож.
– Неправда! Мы с ним, как братья!
Оля рассмеялась.
– Ну, ты скажешь! Посмотри на себя в зеркало. Ты – высокий, серьезный, я бы даже сказала, интеллигентный. А Боря, сразу видно, простой деревенский парень. Сильный, добрый и очень даже ничего – симпатичный, в отличие от не-которых из седьмого «Б».
Леха обиженно поджал губы.
– Ладно, – спросил он. – Что дальше?
– Не знаю, – пожала плечами Оля. – Рисуй, что хочешь. А я, если ты не против, просто посижу рядом, посмотрю, как ты это делаешь.
Немного подумав, Леха взял простой карандаш и принялся выводить на бу-маге заснеженный хвойный лес, уютную полянку, а посредине – маленькую из-бушку с соломенной крышей, из печной трубы которой, сквозь крупные хлопья падающего с неба снега валил густой серый дым.
– Я бы этот рисунок назвала «Леший лес», – задумчиво сказала Оля.
– Тогда уж лучше: «Ведьмина избушка в лешем лесу». Кстати, почему ле-ший?
– Потому что так в древности называли дикий лес. Ведь тут, посмотри, ни-кого нет, кроме разве что какого-нибудь лесника да случайно забредших вол-ков…
– И разбойников!
Оля согласилась: да, и разбойников.
Леха снова посмотрел на часы, после чего принялся торопливо складывать карандаши в коробку.
– Что-то многовато народа для лешего леса, – усмехнулся он. – Не нахо-дишь?
– Нет, не нахожу. Леснику по должности полагается быть в лесу. Что же касается разбойников, то они, как правило, прячутся там, где их труднее всего поймать. То есть также как и волки – в глухом лесу.
– Логично, – рассмеялся Леха. – Беру свои слова обратно.
Выставляя вперед поочередно то одно, то другое плечо, он тщательно отрях-нул пиджак.
– Уже уходишь? – спросила Оля.
– Уезжаю.
– Куда?
– В деревню. В Григорьевку. К Борьке.
Опустив голову, Оля еле заметно пожала плечами.
– Ну что ж, счастливого пути! Передавай ему от меня привет.
Посмотрев на расстроенное лицо шестиклассницы, Леха, немного смущаясь, поблагодарил ее. Помахал рукой и, пообещав позвонить, как только вернется в город, первым вышел из класса.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Сказка
Глава первая
Царство Салтана
Подождав, когда за Лехой закроется дверь, ведьма Аглая медленно провела ладонью по стеклу волшебного зеркальца. Изображение исчезло.
– Ненавижу мальчишек! – трогая пальцем царапины на носу, процедила она сквозь зубы. – И девчонок тоже. А паче всех – художников! Нет, это ж надо было додуматься – рисовать меня без мово на то ведома! Ну, ладно бы такую, какая есть, не жалко. Так нет же, намалевал черт знает что с двумя царапины на носу. Не прощу! – Заключила ведьма Аглая и решительно подвинула к себе волшебное зеркальце.
Щелкнув по нему длинным кривым ногтем, приказала:
– А ну, покажи-ка мне, чего тут у нас творится!
В ответ отражение в зеркальце задрожало, зарябило. Потом сквозь дрожь и рябь проявилась площадь, запруженная людьми, одетыми, кто в тяжелые овчин-ные тулупы, кто в отороченные светлой каймой стеганые куртки, долгополые кафтаны и суконные сермяги…
– Видала уже, – сказала ведьма Аглая. – Дальше давай!
В ту же секунду изображение площади исчезло – появилась фигура князя Платона. Молодой князь в окружении важных бояр сидел рядом с пустым цар-ским престолом и слушал выступление невысокого сутулого человека.
– … стало быть, – заканчивал свою речь сутулый человек с тяжелой книгой в руке, – огласить имя нового царя можно токмо апосля изучения всей Степен-ной книги, дабы ненароком ошибки какой не учинить.
– Ты, дьяк , не юли, аки змея! – стукнул об пол посохом один из бояр. – Чем тебе не люб князь Платон? Отвечай прямо!
Дьяк согнулся в низком поклоне.
– Не серчай, Илья Васильич, – сказал он. – Токмо ведь, прежде чем принять решение, разобраться сперва надобно… Старый-то царь-батюшка, царство ему небесное, наследника нам, сиротам, не оставил, вот и выходит, что право на престол имеют все его потомки. А их у нас, благодетель, почитай, не меньше дюжины наберется.
– Князя Бориса на царский венец! – встав во весь рост, гаркнул высокий молодой боярин. – Его род самый что ни на есть знатный!
– Брешешь, Митяйка! Как лисица, брешешь! – закричал на него боярин Илья Васильевич. – Самый знатный род, ведомо всем, князя Платона. Мы с им, – добавил он, ударив себя в грудь, – прямые потомки князя Гвидона, а князь Гви-дон, всем ведомо, законный сын царя Салтана и одной из трех сестриц, первая из которых была повариха, вторая – ткачиха…
– А третья? – не надеясь услышать ответ, спросила ведьма Аглая.