– Прости, - повинился я. – Не беспокойся, Яга вернулась, я отдам тебя хозяйке.

– Хоть одна приятная новость. – Я представил, как зеркало могло бы закатить глаза. – Да и тебя я радо видеть, что уж там. Ну, неси же меня, неси!

– Сейчас. Сначала…

Я покосился на Арину, опустил зеркало на стол и сверху прикрыл краем скатерки, чтобы не подглядывало.

– Нам так и не удалось поговорить, - сказал Арине.

– Да. – Она отвела взгляд. – Веник, спасибо, что мои брат и отец живы. Они – всё, что у меня есть, и пусть они далеко, я знаю, что справятся.

– Это тебе спасибо, что рискнула отказаться от всего, что тебе дорого, ради восстановления справедливости. Я рад, что мы с тобой встретились, Арина. Да, всё было непросто, но я действительно рад. И… я не забираю слов обратно. Ты дорога мне.

Ариша улыбнулась и обняла меня крепко-крепко.

– Я тоже очень тебя люблю, Венислав, - ответила она. – Больше жизни! Но только у тебя есть свой мир. Что же с нами будет?

Этого вопроса я ждал и боялся одновременно. Теперь, когда Яга вернулась, Овсень должен вернуть меня домой. Но как покинуть всё, что стало для меня таким дорогим? Покинуть всех… Я не знал ответа.

– Веник, вот вы где! – Марфа влетела следом. – Ну что? Ты нашел, что искал?

– Да, - ответил я, забирая зеркало и книгу. – Мне пора возвращаться в избушку, там меня ждут.

– А я думала, вы останетесь на праздник, - насупилась Марфа. – Или хотя бы побудете с нами.

– Мои близкие волнуются, Руслав был ранен, избушка бродит где-то в лесу. Прости, я не могу.

– Я понимаю, - вздохнула княгиня Терпегорская. – Надеюсь, скоро встретимся.

– Обязательно, - пообещал я, понимая, что вряд ли сдержу слово.

Мы с Ариной попрощались с Марфой и вышли из дворца. Уже давно стемнело, но город жил и бушевал, празднуя победу над врагом. А я запоздало вспомнил, что не вернул Моргане и Кощею меч. Что ж, понадобится – сами придут, сами заберут. С них станется. Подойдя к опушке леса, я позвал Сивку, посадил на него Арину и забрался сам, спрятав книгу и зеркало под рубаху, чтобы не вывалились.

– Сивка, к избушке на курьих ножках, - попросил волшебного коня.

Он лишь раз ударил серебряными копытцами, и мы оказались на месте. Навстречу выбежала Яга.

– Вернулся! – Бабуля радостно всплеснула руками. – Как вы, дети?

Да, странное обращение от молодой женщины.

– Враг повержен, - ответил я. – А еще я нашел книгу и зеркало.

Достал свою находку из-под рубахи и протянул Яге.

– Ягуша! – завопило зеркало. – Дорогая моя, любимая, единственная!

– Здравствуй, старина. – Яга прижала зеркало к груди. – Вот и свиделись.

– Ты где пропадала? Твой, с позволения сказать, потомок совсем за мной не ухаживал! Я лежало одно-одинешенько. Скучало, спало.

– Прости, - сюсюкала Яга. – Теперь ты дома. Идем.

И мы вошли в избушку, которая заняла свое законное место, а при виде меня подпрыгнула и выкинула коленце.

– Но-но, не шали! – Яга погрозила ей пальцем. – Руславу отдыхать надо, а ты его разбудишь.

Внутри было тепло и тихо. После промозглого осеннего дня, тяжелого боя, неизвестности, ранения друга я ощутил, насколько устал. Будто из меня вытянули все силы.

– Мне поспать бы, бабуля, - сладко зевнул.

– Ложись, милый, - улыбнулась она. – Прости, лежанку я отдала Руславу и Хельге, а тебе сейчас в кухне постелю.

Махнула рукой, и откуда-то прилетело одеяло, свернулось на полу. Сверху ухнула подушка, затем еще одно одеяло. Я забрался в теплый кокон и закрыл глаза. Уже сквозь сон слышал, как рядом улегся Васька и замурлыкал, а Яга говорила Арише:

– Ничего, дочка. Будешь жить здесь, я тебе свою науку передам. Будешь мне внучкой. А еще нам с тобой помозговать надо, как за гранью маму Веника разыскать. Она ведь внучка мне, пусть и много раз «пра».

Что ответила Арина, я уже не услышал, потому что провалился в тяжелый сон. А проснулся оттого, что по дому раздавались чужие тяжелые шаги. Тут же подскочил, подхватил меч-кладенец, который так и лежал рядом с постелью.

– Зачем ты пришел, Овсень? – послышался тихий голос Яги.

– Я пришел за мальчиком, - ответил мой проводник. – Ты сама знаешь, что ему пора, Яга. Его ждет дом.

– Он не захочет!

– А мы его спросим. Венислав, ты ведь уже не спишь?

– Нет, - поднялся я.

Овсень стоял у входа в комнату. У его ног крутился Васька. Яга же преграждала путь гостю.

– Поговорим? – усмехнулся тот в густую бороду.

– Отец? – послышался сонный голос Руслава, и мой друг, бледный, как Кощей, но живой вошел в комнату.