— Опусти.

— Нет.

— Опусти.

— Я сейчас домой пешком пойду.

Гул мотоциклов приближался. Влад оглянулся в их сторону. Протянул мне футболку.

— Давай быстрее.

Буквально через несколько минут к тому месту, где мы находились, один за другим подъехали три мотоцикла. Парни, девушки, крики, смех. Мы немного поговорили с ними и отправились назад в село.

Возле въезда Влад притормозил, сворачивая на обочину:

— Ко мне..?

— Что? — Сделала вид, что не услышала.

Он заглушил мотор, снял шлем.

— Поедем ко мне?

— Уже поздно. Завтра с утра на сенокос.

— Ты одна будешь?

— Нет… с дедушкой.

— А если я рано утром тебя привезу?

— Влад… э-э-э… — быстро сообразив, выдвинула вескую причину: — Ромка вернется среди ночи и увидит, что меня нет.

Влад шумно выдохнул.

— Н-да… не вариант…

Мы еще постояли. Он не хотел просто так отпускать, а потому стащив шлем и с меня тоже, поймал мои губы своими. Поцелуй был сногсшибательным, долгим, сладким. В итоге со стоном оторвался:

— Ты мое наказание. Поехали.

Уже возле нашего сада, прощаясь, спросил:

— Завтра в обед?

— Хорошо… — я собиралась уйти, но Влад меня остановил:

— Поцелуешь меня?

— Обойдешься.

— Боишься?

— Кого? Тебя?

— Продолжения.

— Еще чего.

— Тогда иди сюда. — Он поманил пальцем. В груди от этого жеста почему-то стало горячо.

— Ага. Как ты себе это тут представляешь? Стоя? Как боевые лошади?

Влад рассмеялся:

— Боже… какой же ты, по сути, еще ребенок!

— Я не ребенок! — огрызнулась в ответ.

— Иди сюда. — Схватил меня за руку и притянул к себе. Обнял, пытаясь в темноте заглянуть в глаза. — Дашка, когда я до тебя дорвусь, ты узнаешь, что можно как угодно… я покажу тебе потом… — Все это он шептал мне на ухо: — Ну а теперь иди. Я обеспечил тебе бессонную ночь… и себе тоже. Мы будем думать об одном и том же… а завтра полюбуюсь на твои красные, не выспавшиеся глаза… — Он чмокнул меня в висок и отстранился, после чего, не мешкая, стал толкать мотоцикл в сторону дороги.

Я пулей пронеслась через сад и тихо проскользнула в дом. Влад оказался прав. Гормоны и адреналин сделали свое дело. Промаявшись практически всю ночь, заснула только под утро.

Откуда он черпал терпение? Любил, наверное. И вот для сравнения — Миша. Что он делает? Какие там разговоры?! Упаковал и везет.

Промелькнувшие в памяти воспоминания настолько меня расстроили, что выходя из машины, почувствовала, как к глазам подступили слезы. Оно и понятно, такой накал страстей в связи с его внезапным появлением, плюс собственная нерадивость. То прощаюсь, то без особых сопротивлений еду с ним куда-то.

Да, у меня была на то объективная причина в виде нарисовавшейся из откуда не ждали Марины, но Майкл то не знает об этом, а потому, наверняка уверен, что раз поехала с ним, значит сопротивление сломлено.

— Миш, не надо. Пожалуйста, не надо. — Попросила, даже не надеясь, что буду услышана.

— Не надо что? — спросил, обхватывая за плечи и направляя в сторону ресторана. — Даша, я сейчас злой голодный и уставший. Ты у нас очень разговоры любишь. Давай совместим приятное с неприятным. Хорошо?

Заняв столик и сделав заказ, мы начали с увлечением заниматься каждый своим делом: Майкл внимательно изучать меня, а я теребить все, что попадало под руки — тканевую салфетку, приборы, край скатерти.

— Как ты… как здесь оказался? Ты же собирался через неделю?

— Почувствовал. А чутье меня никогда не подводило.

— Миш… мы должны остановить это все, пока не поздно, понимаешь? Я не могу так. В конце месяца Егор приедет. Я не… Не ломай меня, прошу.

— Отлично.

— Ч-что? Что отлично?

— Даш, посмотри на меня, хватит ерзать. — Дождавшись, спросил: — Сама с ним поговоришь, или я?

Осознав его вопрос в горле вдруг защипало.

— Зачем? О чем ты собираешься с ним говорить?

Войтович недовольно скривился, и, глядя на приближающегося официанта, ответил:

— Надо разрулить это все поскорее. С такой беспокойной совестью как у тебя, мы далеко не уедем. Отпустил на пару недель… на свою голову.