Не знаю, что у них там случилось, но Макс такой хмурый уже очень давно. Его улыбку, что плавила мое сердце, я видела недели три назад, когда он вез меня обратно в город. По правде говоря, я скучаю не только по ней; хочу хотя бы на секундочку поймать его внимательный взгляд, что будоражит сознание, но умом понимаю, что при отсутствии всех этих очаровывающих меня элементов, я быстрее распрощаюсь с бесконечной чередой мыслей об этом человеке. Чем меньше вижу, тем меньше думаю.

— Ребят, вы все? — спрашивает их Кирилл, устало склонив на бок голову. — Сегодня тридцать первое, мне еще за подарками ехать.

— Предусмотрительность не твой конек.

Макс снова чихает.

— У-у, ты что, заболел? — спрашивает его Кирилл и достает сотовый из кармана пуховика. Мелодия звонка уж слишком громкая. — Ага, привет! И тебя с Наступающим, бро!

— Осточертело уже листать эти журналы, — вдруг говорит Макс гнусавым голосом, — выбирай, что хочешь.

— У-у, ты точно заболел, — с насмешкой протягивает Данил, внимательно взглянув на друга. — Хреновый у тебя иммунитет, как оказалось, Матвей.

— Я поехал, — говорит Макс, смерив друга раздражительным взглядом. — С Наступающим.

Когда он выходит из магазина, Данил натягивает приветливую улыбку и указывает на выбранный им вариант стеновой панели.

— Хороший выбор, — говорю я, записывая код в свой айпад. — Не смею вас больше задерживать. Сейчас оформлю заказ и сообщу о сроках.

— Аллилуйя! — восклицает Кирилл, подняв руки. — Мы это сделали! А где, — он оглядывается, — наша истеричка? Ушел что ли?

— Да. Вы извините его, он в последнее время сам не свой, — говорит мне Данил. — Мы в шутку его истеричкой называем.

— У него что-то случилось?

— Вирус подхватил, — отвечает Данил.

— Страшный, — добавляет Кирилл. — Заразный.

— А ведь до весны еще два месяца!

Судя по их веселым физиономиям, они говорят о чем-то своем.

— Ясно, — нервно хмыкаю и начинаю складывать каталоги. — Что ж, я вас отпускаю, увидимся в новом году?

Оба улыбаются мне и желают счастливого Нового года. Когда подходят к двери, Кирилл оборачивается, вынудив друга тоже остановиться:

— Каролина?

— Да?

— Может, мы уже перейдем на «ты»? Улыбаюсь:

— Без проблем.

— Ура! С Наступающим тебя, Каролина! — восклицает Кирилл, махнув мне на прощание.

— Эй, подруга, кто они такие? — нападает на меня Жанна, владелица магазина. Ей чуть за тридцать, с пышными формами, ухоженным лицом и накладными ресницами «Лисичка». — Красавцы не то слово!

— Они кабак открывают.

— Да сдался мне их кабак, лучше скажи, они женаты?

— Нет, насколько мне известно. Пойдем оформлять заказ?

— Тот темненький, что первым ушел, вообще сказка, а не мужик. Как зовут?

И почему мне хочется сказать ей что-нибудь нехорошее?

— Максим. — Тьфу ты! Ай, к черту.

– Максим, — протягивает Жанна, опускаясь в свое кресло. — Сексуальное имя. У него точно никого нет? Натужно улыбаюсь, развернув перед ней айпад с кодом.

— Вроде бы.

— Ох, Максим! Вы свели меня с ума!

— Жанна, давай поскорее заказ оформим, чтобы все пришло сразу после праздников, да?

— Да, да, конечно.

Тихо вздыхаю, проглотив странное чувство, что прежде никогда не испытывала.

* * * Говорят, в новогоднюю ночь сбываются все мечты, достаточно лишь написать то, что хочешь на листочке, поджечь его, а пепел бросить в фужер с шампанским.

— Пей! Скорее! — кричат родственники тете Зое, что из года в год занимается этой ахинеей. Куранты бьют двенадцать и все хором кричат: — Ура!

А я уже и забыла, каково это отмечать семейный праздник в одиночку. Я имею в виду, без Миши. Вроде бы полный дом гостей, все поздравляют друг друга, целуют, желают всего самого-самого, а рядом — никого. И не то что бы я скучаю, просто грустно както.

— С Новым годом, доченька, — говорит мне папа, и мы крепко обнимаемся. Мама обменивается поздравлениями с гостями, держа в руке бокал с шампанским, и, заметив нас, посылает через длинный стол воздушный поцелуй. Делаю в ответ тоже самое. — Какая-то ты не веселая. Неужели скучаешь по Мише?

— Брось, пап! Все хорошо! Просто начался новый год, а это значит, что нужно готовиться к новым завоеваниям и победам! — как можно оптимистичнее восклицаю я.

— Я горжусь тобой, — тихонько говорит мне папа, положив мою голову на свое плечо. — Всегда делай то, что посчитаешь нужным. И никого не слушай.