Бездомный, неприкаянный, никому не нужный Лис еле переставлял ноги. Вдруг из притеревшейся к бордюру «девятки» его окликнули. Через приспущенное зеркальное стекло смотрел бывший сотрудник УВД Байков. Они никогда не дружили, близко не сходились, водку вместе не пили, в засадах не сидели. Но сейчас он приветливо улыбался и махал рукой.

– Садись в машину, Филипп, есть дело!

– На сто миллионов? – саркастически спросил Лис.

– Может, чуть поменьше, – деловито сказал Байков и перестал улыбаться. – А может, и на сто!

Чуть замешкавшись, Лис шагнул к машине.

В двухкомнатном полулюксе гостиницы «Аксинья» – лучшей в городе, тихо играла музыка, легкий ветерок шевелил кремовые шторы и приятно овевал разгоряченное лицо майора Малинкина. Сейчас, правда, ничего майорского в нем не было: обычный голый мужик, развалившийся в глубоком, кресле с наполовину наполненным коньяком тонким стаканом.

Тело забросившего тренировки спортсмена еще покрывал пот и сердце продолжало учащенно колотиться, как несколько минут назад, когда на широкой упругой постели Малинкин добросовестно трудился над раскинувшейся в сладостной неге манекенщицей Таей Попцовой – Может быть, эта способность беззаветно отдаваться партнеру и привлекала к ней так сильно майора.

В несколько глотков он осушил стакан, не торопясь закурил, снова налил из длинной, конической формы бутылки ароматную янтарную жидкость. Коньяк «Метакса» стоил в коммерческих киосках тридцать две тысячи и, что немаловажно, его покупала Тая. Конечно, на деньги Гарегина Петросова, но об этом Мадинкин, естественно, не знал. Как не догадывался и о своей истинной роли в бурном романе с очаровательной манекенщицей.

Самое интересное, что майор попал в историю, о которой его и его коллег неоднократно предупреждали особисты в ходе ежемесячных занятий по повышению бдительности и еще более многочисленных индивидуальных беседах. Но то ли серость и формализм этих бесед, то ли неспособность примерять критическую ситуацию на себя, то ли завышенная самооценка Малиикина не позволили ему заподозрить подвоха во внезапной, страстной и щедрой любви молодой красивой женщины. В поучительных примерах контрразведчиков растяпа и болтун всегда плохо кончал. Привыкшие, делать скидку на пропагандистский эффект, слушатели мало верили в столь наглядную закономерность. Но сегодня Малинкину предстояло убедиться, что как раз в его случае она сработает. Сработает неотвратимо и жестоко.

Он успел сделать еще несколько глотков и почти допил очередной стакан, когда из ванной выпорхнула освеженная Тая. На покатых плечах и упругих шарах грудей блестели капли воды, бедра она обернула полотенцем, которое, впрочем, почти сразу отшвырнула в сторону. Необычно оформленный лобок – неширокая вертикальная полоска волос вместо треугольника, – как всегда, приковал взгляд майора. Тая поощрительно улыбалась, обнажая крепкие ровные зубы.

– Я уже закончила свои дела, Олежек, – капризно проговорила она, подходя вплотную. – И торчу здесь только ради тебя. Когда же мы вернемся в Москву?

– Скорей всего дня через три, – майор протянул руку, но девушка, дразнясь, отскочила.

– Ты все время так говоришь. Видно, приглядел бабу из местных. – Тая обиженно отвернулась и нагнулась за полотенцем, давая возможность партнеру рассмотреть обычно скрытую часть тела.

– Где ты сегодня был целый день? Я звонила в гостиницу... Майор сделал последний глоток.

– Ездили на военный аэродром. За город, километров семь. Обнюхивали все вокруг. Иди ко мне...

– Ты сказал – будешь в гостинице! – Тая отошла подальше и присела на краешек стола, болтая босой ногой.

– На сегодня не было работы. Но вдруг приказ – готовить военный аэродром. Я же тебе говорил: мы ждем важных людей. Очень важных. Скоро сама увидишь. Иди ко мне!

– Когда ждут важных людей, все готовят заранее, а не в последнюю минуту. Ты просто придумал причину...

Тая плотно обернулась полотенцем, будто не намеревалась никогда больше его сбрасывать.

– Дело секретное, заранее ничего не сообщают. Утром объявили – и вперед!

Внезапное объявление на оперативном совещании группы «Зэт» делалось специально для майора Малинкина. Точнее, для агента Петросова Попцовой, а в конечном счете для самого резидента Информационного бюро АНА. Передав информацию, майор выполнил отведенную ему функцию. То, чем он еще два часа занимался в полулюксе «Аксиньи», не имело значения.

У выхода из гостиницы майора ожидал плечистый человек в официальном костюме, галстуке, со строгим выражением лица.

– Товарищ Малинкин? – Холодные глаза пронизывали майора насквозь. – Вас ждет полковник Гревцов. Прошу в машину!

Полковник Гревцов являлся его непосредственным начальником.

«Влип!» – подумал майор. Хмель и приятная истома мгновенно исчезли. На смену им пришел страх.

«Особисты выследили... Может, записали на пленку... Если Гревцов прилетел специально из-за меня, дело плохо... Неужели трибунал?!»

– Прошу в машину! – повторил человек с характерной для контрразведчика внешностью.

В черной «волге» ожидали еще двое, похожие на него, как близнецы. Взревел двигатель. «Форсированный», – определил Малинкин, зажатый между чугунными телами сопровождающих.

– Ну что, предатель, допрыгался? – с ненавистью спросил тот, что сидел слева.

– Неужели трибунал? – с трудом выдавил майор.

– Зачем? – сидящий справа мрачно усмехнулся. – Ведь с тобой и так все ясно. Чего еще рассусоливать?