Президентский борт приземлился в пятнадцать тридцать, точно по графику.

Сосредоточившись и подтянувшись, Василий Петрович появился в проеме люка, осмотрелся и неторопливо спустился по трапу.

Здесь его со счастливой улыбкой встречал Лыков, окруженный целым сонмом начальников меньшего ранга.

– Борис Николаевич, уборку урожая закончили, результат я вам докладывал, – привычно начал рапортовать Лыков после процедурных приветствий.

– Все потом, – отстранив главу администрации, двойник направился к открытому лимузину.

«Какой-то он странный», – подумал Лыков, продолжая преданно улыбаться.

«Почему открытый автомобиль? – подумал Василий Петрович. – В таком Папа ездит очень редко...»

Свистун ходил по комнате взад-вперед. Ему хотелось пить, но он почему-то не мог выйти на кухню. Окно завораживало его. Внизу редкие милицейские цепочки вяло сдерживали не очень многочисленную толпу.

Кавалерийский карабин с оптическим прицелом лежал на расстеленной вдоль стены тряпке. Квартира сдавалась без мебели.

Справа донесся шум приближающегося кортежа.

Снайпер первой категории старший лейтенант Виктор Акимов обеспечивал дальний круг охраны. Он находился на крыше девятиэтажного здания и осматривал в бинокль закрепленный за ним сектор. Собственно, осматривать особенно нечего, ни одной точки, пригодной для производства выстрела, здесь не было: маршрут кортежа перекрывал длинный двенадцатиэтажный дом, на крыше которого находился снайпер СОБРа и два сотрудника ФСК. Ему же достался «слепой сектор».

Обычный идиотизм: чиновник, не выходя из кабинета, расчертил по карте зоны ответственности, поставил точки и утвердил дислокацию у начальства. На крыши при этом никто не лазил. Одна из точек оказалась в «слепом секторе».

Развернувшись, Акимов стал осматривать дальние объекты, которые не считались потенциально опасными, а потому не перекрывались. Господствующее положение занимала недостроенная «свечка» обкома партии. Пятьсот метров до улицы движения кортежа, триста пятьдесят до точки «слепого сектора». Точкой являлся старший лейтенант Акимов.

Он перевел бинокль дальше.

На реке оказалось вовсе не так спокойно, как в день «генеральной репетиции». Крол уже дважды встретил глиссер водной милиции, пронесшийся вдоль фарватера. Улучив момент, Крол заложил вираж и прошел вдоль набережной, примеряясь к месту, где предстояло забрать Мастера. То, что он увидел, полностью выбило его из колеи: канализационный коллектор перекрывала железная решетка!

Кортеж автомобилей въехал в город и, приближаясь к центру, снизил скорость.

Василий Петрович стоял за водителем, держась одной рукой за специальную ручку в спинке сиденья, а второй приветствуя встречающих его тиходонцев. Двойник отмечал, что ликующих лиц стало заметно меньше, чем раньше. Основную массу составляли любопытные, пришедшие поглазеть на руководителя государства.

Открытый лимузин шел третьим. Кроме Василия Петровича, в нем ехали три офицера личной охраны, но не те, что постоянно находятся при Президенте. Василий Петрович очень хотел пить. Стакан пузырящегося нарзана прямо стоял перед глазами.

Акимов имел богатый опыт снайперской работы на войне, поэтому расстояние в пятьсот метров не расслабляло его, как любого сотрудника ГУО. Он вновь вернулся к каркасу недостроенного здания. Очень подходящее место! Проложив линию к маршруту кортежа, он обнаружил, что она попадает в широкий просвет между домами, открывающий достаточный сектор обстрела.

На свой страх и риск старший лейтенант решил контролировать «не представляющий потенциальной опасности» объект. И вскоре он увидел в окулярах бинокля появившегося на верхней площадке человека.

Если хочешь выжить, надо уметь менять планы, на ходу. Мастер переиграл всех, кого хотел. Деньги в надежном месте, паспорт в кармане человека, которому через – несколько минут оторвет голову. После этого для всех Мастер перестанет существовать. Так зачем стрелять в Президента, лететь по тросу с Шестнадцатого этажа, катиться по бетонному желобу?

Можно спокойно спуститься вниз по лестнице, на такси приехать к этой дурехе, выпить и потрахаться с ней для снятия стресса, потом придушить и уйти.