ДВА!

Я «выдёргиваю» нужного мне якудза из общего телекинетического поля… сажаю его в отдельное — более мелкое телекинетическое поле… троих разрываю на куски… иду с последним в закусочную.

— Кто-нибудь понимает мой язык? — спросил я. Никто не отреагировал. — Кто-то говорит по-русски?

— В моей программе заложены основные языки, в том числе и русский, — сказал робот-официант.

— Скажешь что-то, железка, и тебе конец! — крикнул якудза.

— Не слушай эту личность. Спроси лучше, что он слышал по телефонному разговору между вакагасира и оябуном клана Такаяма-кай — разговором, о котором этот достопочтенный клиент, — указал я на якудза, — поведал только что своим друзьям возле кадиллака.

— Я не могу спрашивать у клиента информацию, которую он запрещает мне озвучивать, — ответил робот.

— Ты беспокоишься за своих клиентов, железный «беспокоец»?

— Я не совсем понимаю последнее Ваше слово, ибо в моей базе оно не заложено, но ДА — конечно беспокоюсь. Я…

Не успел робот-официант договорить, как я с помощью телекинеза отобрал пушку у якудза… выстрелил в голову клиента, который пожирал сперму рыбы.

— Меня с самой первой встречи вырубило это блюдо, по-моему, ширако называется…

— Да, именно так.

— …так что не удивляйся, жестянка, почему я выстрелил именно этому клиенту. — Я сделал глубокий вдох, выдох. — Но если ты не передашь мои слова клиенту, который «отдыхает» в телекинетическом поле, то все клиенты в твоей грёбаной закусочной будут отдыхать на том свете.

Робот-официант подъехал к якудза и сказал:

— Простите, но этот господин убьёт Вас и всех моих клиентов, если я не переведу Вам его слова…

— И скажи ему, что я его понимаю, потому что принял укол-переводчик, но сам не могу говорить по-японски, — перебил я. — А ещё скажи, пусть он на меня смотрит, когда будет говорить.

Робот-официант передал мои слова якудза, вот только тот посмеялся, но ничего путного не сказал. То есть якудза просто послал железяку и меня на хрен.

Знаете, за что я «люблю» пытки — они заставляют человека раскрыться другому человеку. Это равносильно тому, как твой дед напивается, сажает тебя на коленки и изливает душу пятилетнему тебе, который молится, чтобы не откинуть копыта от дедовского перегара. Вот только вместо перегара я сломал якудза руки и ноги.

— Рэйден нежилец! — крикнул якудза.

Эти два слова стали хорошей развязкой для япошки, которому я всадил две пули в голову — по одной за слово, но плохой для меня, потому что догнать и предупредить Рэйдена я уже не успевал.

Поиск кавасаки занял бы ещё какое-то время, поэтому я воспользовался кадиллаком якудза, и уже через полчаса влетел на нём в клуб «Глаз Драконовых Токио».

— Простите, что выбил ваше змеиное искусство, — сказал я себе под нос. Это касалось золотых дверей в виде спагетти из змей.

ОДИН!

Я охреневаю от того, что в клубе никого нет. В принципе, можно было догадаться по охране, которая отсутствовала у входа.

Справа закрываются какие-то двери прямо в стене, видимо, тайная комната.

ДВА!

Я газую в сторону каких-то тайных дверей… выбиваю их к чертям собачьим… вижу комнату, за которой крутой спуск.

— Только не говорите, что Рэйден и его воины там, — шёпотом проношу я.

Два якудза с катанами телепортируются на капот кадиллака… пытаются меня заколоть.

ТРИ!

Я перемещаюсь за машину… создаю защитную сферу… использую ЭНВ, чтобы «выбить» кадиллак в стену и раздавить якудза.

Якудза делают резкие скачки в мою сторону: один смотрит на меня, другой — уже сзади.

ЧЕТЫРЕ!

Я телепортируюсь в левый нижний угол комнаты… помещаю обоих в телекинетическое поле… понимаю, что парни сотники… отбрасываю обоих в сторону крутого спуска, чтобы не тратить сотню импульсов.

Даже если учесть тот факт, что «Мёртвый ветерок» помог бы мне уменьшить расход вдвое, у нас два якудза-сотника, следовательно, минус 100–120 импульсов.

Как я определил, что они сотники?

Да никак. Почувствовал, что эти якудза примерно в десять раз слабее тысячников, но в десять раз мощнее обычных якудза-собирателей, которым выдаётся десять импульсов на день, или что-то в этом роде. А ещё я почувствовал дискомфорт в теле, как и тогда — момент с мерседесом, у которого «вместо» фар Пушки Архна — ощущение, будто кто-то активировал свою инженерную хренотень.

Из Центрального зала подтянулись ещё два десятка якудза.

Проверять их на количество импульсов я не стал. Мне хотелось провалиться под землю, чтобы всего этого не было, либо телепортироваться на крышу клуба. Однако и этого я не мог сделать всё по той же причине — некий «дискомфорт» в теле, который сопровождался запретом на возможность телепортации.